Суббота , 10 Декабрь 2016

«Крым „слили“ не в дни оккупации, а намного раньше» Джемилев

Добавлено в закладки: 0

Имя Мустафы Джемилева известно далеко за пределами Украины. Сегодня он вновь оказался в изгнании.  Лидеру крымских татар запрещен въезд на территорию полуострова сроком на пять лет, поскольку он представляет «угрозу безопасности и территориальной целостности Российской Федерации». О том, что сегодня происходит на земле его предков и каким он видит будущее Крыма, Мустафа-ага рассказал в интервью «Репортеру»

— Вы считаете, что аннексия Крыма была спланирована Россией заранее или все произошло спонтанно?

— Такого рода операции спонтанно не проводятся. Разумеется, российское руководство готовилось к этому годами и ждало только удобного момента. И все эти годы Россия устами своего президента и разного рода политологов-пропагандистов категорически опровергала любые подозрения относительно своих экспансионистских намерений. Дескать, это ерунда, мы уважаем территориальную целостность и суверенитет «братской Украины»…  Правда, можно и нужно было насторожиться и принимать меры по укреплению обороноспособности хотя бы после российско-грузинской войны в августе 2008 года, когда Россия оккупировала часть суверенной Грузии, а Путин на вопрос одного украинского корреспондента, нет ли таких намерений относительно Украины или Крыма, пространно ответил, что таких намерений нет, ибо там пока права русских не нарушаются. А то, что в любое время по поводу и без Россия может объявить, что в той или иной стране «нарушаются права русских», вряд ли у кого-то вызывает сомнение.

— Была ли возможность у Украины отстоять Крым? Грубо говоря, его «слили» или у нас не было иного выхода?

— После оккупации Крыма наш министр обороны в Верховной Раде выступал с докладом о состоянии Вооруженных сил Украины. Оказалось, что всего у нас в армии около 40 тысяч человек, из которых только 6 тысяч можно назвать «боеготовыми». Военная техника разворована, многие танки и самолеты даже без двигателей. В таком состоянии воевать с полуторамиллионной, превосходящей нашу почти в 30 с лишним раз армией России, конечно, было малоперспективно. Хотя история знает примеры довольно успешных войн и с более превосходящими по военной силе оккупантами. Турция в 1919–1923 годах отстояла целостность страны в войне одновременно с пятью странами. Правда, тогда еще не было «Градов», «Смерчей», «Шмелей» и прочих гадостей массового убийства людей.

Но у нас дело было не только и не столько в соотношении сил. Основная проблема состояла и, пожалуй, состоит поныне в очень большой инфильтрации российской разведки и диверсантов во все структуры Украины, в том числе в ее армию, Службу безопасности, экономику. Недавно арестованный зампредседателя Меджлиса Ахтем Чийгоз спросил как-то в Крыму одного российского фээсбэшника, который до оккупации был высокопоставленным чином в СБУ: «Каково самочувствие, когда служил одной стране, а потом служишь стране, которая воюет против нее?» Тот, не моргнув глазом, ответил: «А мы всегда служили одной стране». И это правда, но когда в прошлые годы мы громогласно говорили о необходимости дезинфекции в структурах власти автономии, скорейшей денонсации договора о пребывании в Севастополе российского флота, СБУ называла нас провокаторами, которые пытаются испортить отношения с «братской Россией». Так что, можно сказать, «слили» Крым и всю Украину не в дни оккупации в конце февраля прошлого года, а намного раньше.

— В первый же день после захвата лидеры крымских татар призвали свой народ сохранять спокойствие. То есть с вашей стороны и со стороны Чубарова не было призывов сопротивляться россиянам и режиму Аксенова. Лишь перед самым референдумом Меджлис провел акции, но они уже ни на что не влияли. Почему татары заняли такую позицию, которая со стороны казалась пассивной?

— Крымские татары и в первую очередь их представительный орган Меджлис сопротивлялись как могли, но возможности были слишком ограниченными. Во-первых, татары составляют всего 14% населения автономии. А в Севастополе с его 20-тысячным российским военным контингентом и 350-тысячным населением — около 0,5%. Во-вторых, Национальное движение крымских татар всегда придерживалось принципов ненасилия, непролития крови и несколько десятилетий боролось за свои национальные права исключительно демократическими методами, в том числе в условиях террористического советского режима. В-третьих, о каком призыве к вооруженному сопротивлению могла идти речь, когда у них не было вооружения? Ведь капитулировавшие украинские воинские части свое оружие отдавали не крымским татарам, а россиянам. Призвать крымских татар в тех условиях к силовому сопротивлению было бы почти равносильно призыву к уничтожению нации. Мы располагали сведениями, что и оккупанты тоже на это очень рассчитывали, чтобы «коренным образом решить крымско-татарский вопрос». Была даже информация, что собираются «найти» несколько трупов русских солдат в поселениях крымских татар, чтобы начать против последних карательные операции. Но все же если бы украинским воинским частям в Крыму был отдан приказ сопротивляться всеми возможными способами и средствами, то крымские татары вряд ли остались бы в стороне и без призывов Меджлиса.

— Правда ли, что Путин выходил на вас еще до бегства Януковича с просьбой о встрече?

— Это правда. Впервые предложение о встрече с Путиным для обсуждения вопросов, связанных с Крымом, прозвучало 13 февраля, когда он находился на Сочинской олимпиаде. То есть за девять дней до бегства Януковича. Но то, что он точно убежит, уже тогда было понятно многим, в том числе, видимо, и Путину. От этого приглашения я тогда отказался и предложил сперва уточнить, о чем именно Путин хотел бы поговорить, чего он хочет от Крыма и почему решил говорить об этом со мной, а не с руководством страны. Договорились тогда только о том, что можем отправить делегацию бизнесменов в Татарстан для укрепления деловых связей, к которой могу присоединиться и я.

Уже после оккупации предложение о встрече последовало от экс-президента Татарстана и «доверенного лица Путина» Шаймиева. Я согласился, но через день Шаймиев сообщил, что встреча будет не в Казани, как договаривались ранее, а в Москве, поскольку Путин тоже выразил желание встретиться. Я тогда конкретного ответа не дал, сказал, что посоветуюсь с руководством своей страны и приму решение после встречи с самим Шаймиевым. Так, собственно, и произошло. Я посоветовался с нашим премьером Яценюком, который сказал, что не видит в этой встрече особого смысла, но решение предложил принять самому. Однако в СМИ уже пошла пущенная кем-то информация, что я лечу в Москву на встречу с Путиным. Об этом я узнал уже в самолете: звонила из Крыма жена и требовала, чтобы я немедленно сошел с самолета, ибо, мол, безнравственно встречаться с человеком, который вторгся в твою страну.

— Вы общались с Путиным перед референдумом. О чем шла беседа, какое впечатление он на вас произвел?

— В течение прошедшего года мне десятки раз задавали вопрос, производит ли он впечатление нормального человека. Но ведь я с ним непосредственно не встречался, а только около получаса говорил по телефону из московской резиденции Шаймиева. Голос был уравновешенный и очень вежливый. Говорил о прекрасных перспективах для крымско-татарского народа в составе России, особенно в свете якобы предстоящей для крымских татар миссии «моста дружбы» между Россией и Турцией, где есть огромная крымско-татарская диаспора. Выражал опасение, как бы крымские татары не были втянуты в кровавые инциденты с российскими военными в Крыму.

Интересно, что в эти же дни российская пропаганда и сам Путин заявляли, что никакого военного вторжения в Крым не было и нет. Вежливый и комплементарный тон не сменился даже после того, когда я ответил, что крымские татары и так вроде «мостика дружбы» между Украиной и Турцией. Что о формах содействия с Россией в решении проблем крымских татар можно говорить лишь за столом переговоров с руководством Украины, а для ведения нормальных переговоров нужно немедленно вывести российские войска с нашей территории. Что в результате депортаций и геноцида при Российской империи и Советах нас уже очень мало в Крыму, и мы не настроены воевать с Россией, но как граждане Украины будем руководствоваться решениями властей своей страны.

В его тоне не было раздражения и после того, как на его слова о том, что статус Крыма будет определен в соответствии с волеизъявлением «крымского народа» на предстоящем через четыре дня референдуме в Крыму, я ответил, что такой «референдум» в условиях оккупации будет незаконным, его результаты не будут признаны цивилизованными странами, что право на самоопределение территорий принадлежит только коренному народу, но никак не всем без разбора переселенцам, а представительный орган коренного народа Меджлис уже принял решение бойкотировать этот референдум.

Разговор закончился словами Путина о том, что телефон в кабинете Шаймиева работает круглосуточно и я могу в любое удобное мне время приехать в Москву и по этому телефону связаться с ним. Но уже 19 апреля я узнал, что мне запрещен въезд на территорию Крыма и России сроком на пять лет, поскольку, оказывается, я представляю «угрозу безопасности и территориальной целостности Российской Федерации».

— Известно, что с началом аннексии Крыма и на вас, и на крымско-татарское движение активно выходили представители и Татарстана, и российских органов власти с целью привлечь вас на свою сторону или хотя бы предотвратить активные действия с вашей стороны. Какие аргументы выдвигались?

— Еще при планировании оккупации в отношении крымских татар в российских властных кругах, насколько нам известно, существовали две стратегии. Первая сводилась к тому, что надо обязательно договориться с руководством Меджлиса, не скупясь на обещания предстоящих благ для крымских татар в «российском Крыму», подкупить лидеров с помощью предоставления им высоких «хлебных» должностей в администрации Крыма и т. п. Второй проект исходил из того, что с этим Меджлисом договориться невозможно и нужно основную ставку делать на репрессии, запугивание, внесение раскола. Проводить работу по формированию нового Меджлиса, где большинство состояло бы из «ручных» татар. В порядке реализации первой, «договорной», стратегии и привлекались руководители из Татарстана. Районы Крыма распределили для «шефства» среди некоторых республик и областей России. Например, Татарстан взял шефство над Бахчисарайским районом, Башкортостан — над Карасубазарским (по-русски Белогорским), Воронежская область — над Джанкойским районом, Самарская — над Сакским, Москва — над Севастополем и т. д.

Но наиболее активными были руководители и религиозные деятели Татарстана. Они очень часто приезжали в Крым, встречались с лидерами Меджлиса и Муфтията, участвовали в работе сессии крымско-татарского Курултая в конце марта прошлого года, делали подарки. Например, муфтию Крыма подарили роскошный автомобиль, Бахчисарайскому району — пожарную машину. Другие «шефы» оказались более прижимистыми. Но почти все они обещали в перспективе многомиллиардные инвестиции в Крым и допуск крымских татар к распоряжению этими инвестициями, если, конечно, они будут «правильными», то есть пророссийскими.

Поскольку «улов» от этого шефства и попыток договориться с Меджлисом был менее чем скромным, Татарстан давно уже отодвинули на задний план, а по некоторым сведениям, даже заподозрили его руководство в желании действительно защищать интересы крымских татар.  В полной мере сейчас задействована вторая стратегия, то есть упор на репрессии, запугивание, попытки сколотить «правильный» Меджлис. Но одновременно не прекращают заманивать отдельных членов Меджлиса различными посулами и шантажом.

— Крымских татар все время поддерживала Турция. Но в конфликте вокруг аннексии Крыма Турция заняла подчеркнуто нейтральную позицию, в целом благожелательную по отношению к России. Почему?

— Турция в этом вопросе вовсе не является нейтральной стороной. На Генеральной ассамблее ООН она была в числе 100 государств, проголосовавших за территориальную целостность Украины. Руководители страны неоднократно заявляли, в том числе на недавней встрече с Путиным, о непризнании «референдума» и аннексии Крыма. МИД Турции делал несколько заявлений с протестами против арестов, обысков и выдворений из Крыма татар. Но по ряду причин Турция не присоединяется к санкциям ЕС и западных стран против агрессора. Тут и энергетическая зависимость, и высокий товарооборот с Россией, и выгодные для Турции инвестиционные предложения, и постоянная угроза со стороны РФ усилить поддержку марксистско-террористической курдской организации ПКК, ставящей целью расчленить Турцию. Кроме того, там считают, что если будут сдержанными во взаимоотношениях с Россией, то смогут принять более действенное участие в защите прав крымских татар. Сейчас, как сообщил министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу, из Турции собираются направить независимую экспертную группу по изучению положения крымских татар в Крыму. Не исключено, что по результатам работы этой группы могут произойти изменения в политике Турции по отношению к России. Поэтому, насколько нам известно, российские спецслужбы в Турции, которые там довольно активны, очень хотели бы включить в эту группу связанных с Россией и лояльных к ней людей. Некоторые коррективы могут быть внесены в политику Турции и после предстоящей в рамках программы стратегического партнерства встречи 20 марта в Киеве президентов Турции и Украины.

— Как сегодня чувствуют себя татары на полуострове?

— Подавляющее большинство, конечно, живет ожиданиями конца этого кошмара. Они очень внимательно отслеживают развитие событий в Украине, болезненно воспринимают, когда на встречах президента с лидерами других стран не упоминается Крым. Тогда возникают разговоры на тему «они нас предали, мы им уже не нужны». Есть группы, которые решили, что это уже надолго и, может быть, до конца их жизни, а посему стараются как-то приспособиться к оккупационному режиму. Есть еще небольшая группка явных и очень активных коллаборационистов, которые живут в страхе, что хозяева могут уйти и тогда презрение соотечественников, которое они чувствуют спиной, будет высказываться им прямо в лицо. Сейчас уже выясняется, что многие из этих людей были завербованы российскими спецслужбами еще задолго до оккупации.

Но о серьезных и массовых протестах говорить пока не приходится, ибо все пресекается на корню, репрессии следуют незамедлительно. Пару месяцев назад трое активистов Национального движения создали Комитет в защиту прав крымских татар, задачей которого была только фиксация правонарушений и оказание жертвам правовой помощи, но и это вызвало ярость властей. Дважды на них натравливали титушек, которые пытались спровоцировать потасовки, а потом одного — Синавера Кадырова, в прошлом советского диссидента и узника брежневских лагерей — выдворили из Крыма «за нарушение правил пребывания иностранцев в Российской Федерации». А против двоих возбудили уголовные дела «за разжигание межнациональной розни».

— Многие ли крымские татары покинули Крым после аннексии?

— Точных данных нет. Уже несколько месяцев в СМИ, со ссылкой на представительство Верховного комиссариата ООН по делам беженцев в Украине, фигурирует общая цифра «около 20 тысяч», из которых как минимум половину составляют крымские татары. Численность крымских татар в Крыму до оккупации была 280 тысяч, так что, получается, Крым уже покинули 3,5% от общего числа. Но я полагаю, что эта цифра несколько выше, и боюсь, что с возрастанием репрессий против крымских татар она будет увеличиваться.

— Какая помощь сейчас нужна в первую очередь крымским татарам — и тем, что выехали в Украину, и тем, что остались?

— Проблем у вынужденных переселенцев очень много. В первую очередь это жилье и средства к существованию, то есть рабочие места. И много других чисто бюрократических проблем. Есть несколько организаций, в том числе самая значительная из них «Крым SOS», которые стараются оказывать какую-то помощь, но сил и средств явно недостаточно.

— Что сейчас происходит с радикальными исламистскими организациями типа «Хизб ут-Тахрир», которые действовали в Крыму? Представляют ли они сейчас угрозу для Украины?

— Эта организация в России внесена в список экстремистских и террористических, поэтому многие из них покинули Крым. В Украине на них запретов не было, да и оснований для обвинений в терроризме тоже. Но сама их идеология — считать «истинными мусульманами» только своих приверженцев, а остальных «неверными», бредовые идеи строительства «всемирного халифата» — конечно, наносила ущерб единству народа. А поскольку СБУ в Крыму, особенно в годы Януковича, активно работала на внесение раскола в среду крымских татар, в рядах этих «хизбутов» было много стукачей. Некоторые из них остались, полагая, видимо, что могут пригодиться и оккупантам. Но Крым сейчас и без того буквально кишит сексотами и доносчиками, поэтому они прежней ценности для органов уже не представляют. Кстати, довольно много переселившихся после оккупации сторонников «Хизб ут-Тахрир» существенно пересмотрели свои взгляды и готовы внести вклад в дело деоккупации Крыма. Некоторые воюют в добровольческих батальонах на востоке.

— В рамках «Минска-1» и «Минска-2» ничего не звучало о Крыме. Есть ли у Украины шанс его вернуть? Например, силой?

— Наихудший вариант возвращения Крыма, конечно, военный, ибо погибнет очень много людей, в первую очередь крымских татар. С ними будут расправляться в превентивном порядке, просто за проукраинские настроения, даже если они этих настроений не будут высказывать. Основные надежды пока — на то, что санкции западных стран доведут агрессора до такого состояния, что он сам захочет расстаться с по-бандитски отхваченной территорией. Значительным шагом в этом направлении будет и усиление обороноспособности и экономической стабильности Украины, которые позволят отбросить агрессию на востоке страны.

Особых претензий к минским соглашениям нет, поскольку они рамочные и касаются только ситуации в районах непосредственных военных действий. Хотя, конечно, крайне желательно, чтобы во всех соглашениях оговаривалось требование к уважению территориальной целостности Украины, в том числе требование об освобождении Крыма. Об этом, кстати, совсем недавно мы говорили на встрече с нашим президентом.

— Украина предпринимает ряд мер по ограничению отношений с Крымом. Часто это сравнивают с блокадой (проблемы с транспортом, электричеством, водой). Считаете ли вы правильными такие меры, ведь от них страдают в том числе и крымские татары?

— Никакой блокады на самом деле нет.  Крым сейчас кормится в значительной степени за счет продуктовых поставок из Украины. Освещается тоже где-то на 80% за счет энергопоставок из Украины. Это вызывает по меньшей мере недоумение у тех, кто живет надеждой на освобождение. Рассуждения поставщиков, что, мол, там же наши граждане и нельзя оставлять их без продуктов, — сущая ложь. Единственная их забота — это прибыли, поскольку разница в ценах на продукты в Украине и Крыму огромная. Вот они тупо, без оглядки на интересы страны, и зарабатывают деньги, потому что даже после значительных взяток и украинским, и русским пограничникам все равно остается хорошая прибыль. Причем значительная часть доставленных в Крым продуктов в районе села Каменка под Симферополем перегружается в другие фуры и затем отправляется на пароме через Керченский пролив в Россию, ибо цены там еще выше, чем в Крыму. Прекратить это безобразие, которое ставит нас в неудобное положение в том числе перед Евросоюзом, который наложил торговые санкции на оккупированный Крым, пока не удается. Вполне очевидно, что в доле с этими торгашами и многие высокопоставленные чины в Киеве. Но ничего, доберемся.

 

Анастасия Рафал

Рейтинг: 1

Опубликовал(а)

не в сети 14 часов

Наталі Бусько

919
Украина.
27 летКомментарии: 4604Публикации: 2844Регистрация: 12-09-2014
    Авторизация
    *
    *
    Войти с помощью: 
    Регистрация
    *
    *
    *
    Пароль не введен
    *
    Ваш день рождения * :
    Число, месяц и год:
    Войти с помощью: 
    Перейти на страницу
    закрыть