Воскресенье , 4 Декабрь 2016
порошенко

Михаил Савульчик рассказал о расстреле добровольцев под Иловайском.

Добавлено в закладки: 0

Предыстория войны бойца батальона «Донбасс» Михаила Савульчика с позывным «Эльф» начинается с Майдана. Как он рассказывает, был в одном из штурмовых отрядов самообороны. Во времена Революции достоинства на Михайловской площади «Эльф» организовал «Михайловскую Сич». Затем, вместе с еще двумя друзьями, активно участвовал во всех «горячих» точках на Майдане. Оттуда же друзья отправились в добровольческий батальон «Донбасс». Вместе освобождали города на востоке, зачищали, контролировали. А потом был Иловайск, ранения и потеря друга. Михаил Савульчик рассказал Радио Свобода об одном из самых горячих моментов войны. Михаил обвиняет власть в трагедии под Иловайском, утверждая, что целью ловушки было уничтожение добровольцев.

— Мы выехали из Курахова, долго добирались. По дороге ночевали на каком элеваторе, там удобрения делали. 18-го нам говорят: «Выступаем» После обеда мы идем на Иловайск. Заходим с двух сторон на Иловайск. С одной стороны, где железная дорога — первая штурмовая, и с другой стороны заходила наша, вторая штурмовая группа. Я с «Фаготом» был во второй. Заходим — а по нам сразу начали прицельно минометами стрелять. Мы же поставили противотанковую установку. А здесь миномет за 100 метров от нас выстрелил. Хоп — уже за 50 метров. Мы резко сворачиваемся, уезжаем. «Бах» — на наше место прилетело. Все нормально…

18-го мы зашли без боя. Начинается 19-е. Пытаемся взять город. 4 трупа. Раненых даже не могу перечислить — двор был завален. Когда мы ехали туда, Семенченко отдал приказ: «берите продуктов и боеприпасов только на один день». Мы взяли по сухпайку. Я привык рюкзак гранатами набивать. Патронов кучу набрал. Потом их ребятам пачками разбрасывал.

После первого дня боя ни у кого патронов уже не было. «Сват», который у нас замкомбата, должен был привезти, однако он задерживался. Порошенко тогда сказал, что подмога задержалась на 4 дня. Нас там просто бросили. Это была идеальная договоренность. Добровольцев нужно было уничтожить. Газа, света, воды — ничего не было. Это была катастрофа. Есть нечего. Сухпайок — и тот просрочен.

19-го у нас куча раненых, трупов. 20-го утром вывезли четырех. Ребята сопровождали на бусике. Когда мы заходили в Иловайск, то по дороге «Азов» стоял. Говорили, что здесь наш блокпост будет. А оказалось, что там его нет. Армия ушла с единственной дороги, которая была.

Выехали туда, смотрим — а там «мясо». Бусик, на котором ехали, из гранатомета расстреляли. Это худшая «подстава», которая может быть, от армии. Одного афганца, забыл, как позывной, ему побило ноги. Мы его замотали и погрузили в КрАЗ. Он говорил, что в плен никогда не пойдет. Он отполз, сколько мог ползти, чтобы в плен не сдаваться. И умирать не хотел, как собака. Он просто гранату сорвал. Замотали, отправили. Вот герой был. Классный пацан.

Мы жили во втором доме. В первом были одни пацаны, во втором мы, в третьем доме также мои друзья. Там еще даже местный человек был, нам яйца давал — у него куры были. Приходит и говорит: «Вот, ребята, вот вам пару яиц к картошке…»

— То есть местные вам помогали?

— Он там один был. Местные к нам приходили. В школе они прятались в подвале с детьми. А мы женщин с детьми спрашиваем: «А где ваши мужья?», А они нам: «Нет их». Мужья стреляли с другой стороны.

Был еще «старичок» там. Это уже после моего ранения. Приходит, посидит, уходит. Через 10 минут обстрел. Приметили ребята его, потом за грудки — а у него бумажка и корректировка. Он в советское время был корректировщик. Ребята его к стенке — и расстреляли. Из-за какого старого дебила, который за деньги что-то там делает, гибнут молодые пацаны — по 20, 25 лет, некоторым по 18 было.

21-го вечером, где-то в семь часов, начался обстрел. А сосед говорит: «У меня есть техническая вода в бочке, можно помыться». Мы так счастливы. На улице +30, а мы бронежилеты сутками не снимали. Потные. Думаю, пойду помоюсь. Помылся, захожу к себе во двор — и начинается минометный обстрел. Я броник одел, думаю, зайду в дом, возьму автомат, каску. Я даже не слышал свою мину. Говорят, что свою мину не чувствуешь. За шесть метров от меня «стодвадцятка», или «Нона», тоже 120 миллиметров, прилетела. Только помню, что я летел, упал, кругом дым, адская боль. На мой крик прибежали ребята, поймали за руки-ноги.

Валерка, мой дружбан, жгут не искал, снял с себя бандану. У меня артетия была перебита на левой ноге, он перетащил. Туда, где они сидели, когда меня ранило, прилетела мина. Если бы меня не ранило, убило бы их. Затем в инкассаторскую машину меня посадили. Мы у «сепара» забрали «приватбанковских» инкассаторскую машину. Она с автоматов не простреливается.

Я по телевидению как-то сказал, что за четыре дня можно было дойти пешком до Америки. Просто помочь никто не хотел. Наоборот, оттуда вывели войска, чтобы нас там закрыть. Если бы мы взяли Иловайск, то мы бы закончили войну. Иловайск — это единственная дорога на Донецк из России. Поездами туда поставляется оружие и продукты. Взяли бы Иловайск, Донецк бы через пару месяцев сдался сам.

Тогда россияне подключились, и они сами говорили нашим ребятам, которые были в плену, что они нас ждали уже четыре дня. Они уже стояли с 11 числа на главных высотах и ​​4 дня ждали нашего выхода. Там был тупой расстрел. Моего «Кейна» там убили. Классный был парень из моего подразделения. Как он погиб, рассказали ребята, которые вышли из плена перед Новым годом. Ехал он в «Урале». Сначала танковый снаряд попал. Потом еще один. Его останки нашли — сделали ДНК-экспертизу. Так много ребят погибло.

Недавно хоронили друга, позывной «Контра». Тоже друг мой. На Южном кладбище в Киеве хоронили, уже с почестями. Также узнали через ДНК. А еще позвонил или «сепар», или кто-то из людей и сказал, что есть останки. По телефону мне позвонили и сказали, что это останки Вадика. Я спросил, сколько нужно денег, чтобы приехать и забрать останки. Говорят, что денег не надо, просто надо приехать и забрать. Организация «Красный Крест» забрала его. У него же жетон был. По нему нашли останки, обглоданные собаками. Похоронили в Житомире, с почестями. Все они наши герои, которых не хотят признавать. Им не дали даже орденов за Иловайск. Такой боевой точки не было. Орденов не было, их вручали только командирам.

Какие минские или не минские договоренности? У нас война. В каждой цивилизованной стране с террористами никто не договаривается. А у нас война, и ее называют АТО. Почему мобилизация идет на АТО? Этим же СБУ должна заниматься. А у нас и мобилизация, и война. Ты как бы и воюешь, но не участник боевых действий, тебе и пенсии не нужно, ты же на войне не был. У меня «участник боевых», но пенсии не имею, я же не военный. Какая пенсия? У меня шары были другие. У меня деревянные, а в СБУ — золотые. Я в горячих точках АТО был, а мне даже военную пенсию не дают.

[kaltura-widget uiconfid=»11958342″ entryid=»0_xdf103fq» width=»640″ height=»513″ /]

— Как считаете, почему трагедия в в Иловайске имела место?

— Нужно было добровольцев уничтожить. Туда был вход, выхода не было. Кто туда воевать шел, кто на помощь. Пропускали без проблем. Но выхода оттуда не было. Наших добровольцев руководство знало, потому что мы говорили еще тогда, когда мы вернемся, и в Киеве наведем порядок.

Мы тогда штурмом брали город за городом. После Иловайска ни один город, ни одно село не было взято украинской армией. Нас была тысяча, сейчас больше ста. Ни один город не берется. Нашему руководству это не нравилось, потому что тогда мы закончим войну и наведем порядок в стране.

Марьян Кушнир, Радио Свобода

Рейтинг: 0

Опубликовал(а):

не в сети 6 часов

Сергей Кирилов

4 964

Модератор сайта.
Если есть вопросы, задавайте в «приватный чат» в личном кабинете.

Италия. Город: Катания
34 годаКомментарии: 4339Публикации: 23065Регистрация: 01-08-2014
  • Модератор сайта
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
*
Ваш день рождения * :
Число, месяц и год:
Войти с помощью: 
Перейти на страницу
закрыть