Воскресенье , 11 Декабрь 2016
001428

Как из провинциального милиционера сделать крутого полицейского

Публикация в группе: Новости нашей психбольницы.

Добавлено в закладки: 0

В центре Самбора на раскаленной солнцем площади Рынок выстроились в две стройные шеренги вспотевшие милиционеры. Вокруг них суетится народ — в основном любопытные пенсионеры и мамы с детьми. Поодаль грозно размахивают красно-черными флагами активисты «Правого сектора». Один из милиционеров направляется к ним, что-то тихо говорит. Активисты внимательно слушают, ухмыляются, хлопают посланца по плечу. Похоже, сегодня — в день приезда в Самбор главы МВД Арсена Авакова — драки на площади не будет.

Министр опаздывает почти на час. Прибыв, быстрым шагом идет к подчиненным, здоровается. Его приветствие глохнет в недружественных криках активистов «Правого сектора». Не задерживаясь на площади, Арсен Аваков заходит
в мэрию. Многие милиционеры, ожидавшие, что министр по крайней мере перекинется с ними парой слов, в недоумении. Ко встрече с ним они готовились почти два месяца. Именно столько в местном райотделе длилась реформа — эксперимент, главной задачей которого было сблизить простого милиционера с обычным жителем Самбора.

Рейтинг: 0

Опубликовал(а)

не в сети 2 дня

МУРЗІК ВЧОНЫЙ КІТ

836

Миротворец

Украина.
39 летКомментарии: 1054Публикации: 680Регистрация: 08-05-2015

    7 комментариев

    1. Война диагнозам не верит

      О том, что реформу нужно инициировать «снизу», во Львове поняли после того, как в феврале 2014 года разъяренные демонстранты едва не сожгли областное управление внутренних дел и разграбили несколько оружейных комнат в райотделах города. Над изменениями в работе милиции трудились несколько экспертных групп, а специалисты Харьковского института социальных исследований провели в регионе масштабный соцопрос, который показал, чего хотят друг от друга граждане и милиционеры. Оказалось, что милиционерам нужны соцгарантии, зарплата и техническое обеспечение. Граждане хотят, чтобы милиция быстрее реагировала на их обращения, была культурной, ответственной и действовала прозрачно. Совместно с европейскими экспертами (Консультативной миссией ЕС) и Харьковской правозащитной группой львовяне разработали проект реформы типичного райотдела, который одобрили в МВД.
      Эксперимент запустили на два месяца, в конце мая, в 35-тысячном городе Самбор. Отведенный на него срок прошел — время отчитаться. Я прихожу в областное управление милиции, когда во Львове прогремели два взрыва, в результате которых получили тяжелые травмы участковые милиционеры. Обстановка там нервная. Охранники буравят посетителей взглядом, тщательно проверяют документы.
      — У нас после случившегося уже было несколько сообщений о подозрительных предметах на улицах. Люди боятся, — говорит начальник штаба ГУМВД во Львовской области Юрий Гладун. Он нервничает, понимая, что, когда
      в городе взрывают милиционеров на рабочих местах, разговоры о прогрессивных реформах неуместны. Впрочем, в Самборе обстановка вполне спокойная.
      — Самбор для реформы мы выбрали по нескольким причинам, — рассказывает Юрий Яремович. — Во-первых, там типичный украинский райотдел по количеству сотрудников и граждан, которых они обслуживают. Во-вторых, проявили инициативу руководители города и района. В-третьих, в райотделе молодой и харизматичный руководитель. И, наконец, Самбор и его район — относительно спокойные территории с точки зрения криминала.

      Рейтинг: 0

    2. Война диагнозам не верит

      Новых сотрудников в райотдел Самбора не набирали. Жесткую переаттестацию действующих не проводили. С другой стороны, «косметическими» изменения тоже нельзя назвать. Участковых, патрульных, гаишников и сотрудников «детской» милиции разделили на четыре смены, которые работают по четкому графику с железными выходными (чего раньше в милиции никогда не было). У каждой смены есть старшие — во всех случаях это опытные участковые.
      — Их выбирал начальник райотдела, — говорит Гладун. — Это люди, которые во время своей смены отвечают за все, что происходит в районе. Они принимают решения и несут за них ответственность.
      Каждая смена делится на четыре группы быстрого реагирования, которым областное управление милиции выделило патрульные автомобили. Они не новые, до этого использовались львовской милицией и ГАИ. Их дизайн разрабатывал тот же автор, что и автомобили киевских полицейских. Правда, самборские милиционеры ездят не на «тойотах» с надписями «Полиция», а на «рено» с наклейками «Милиция».
      — Ничего! Первые две буквы переклеим, как только президент подпишет закон «О национальной полиции», — усмехается Юрий Гладун.
      Топливо (на выезды и постоянное патрулирование уходит около 80 л бензина в сутки) оплачивает областное управление милиции. А вот деньги на снаряжение — современные ремни, фонари и провода к рациям (200 тысяч грн) — выделил фонд «Возрождение» Джорджа Сороса.
      За первую неделю эксперимента количество выездов милиции на происшествия выросло вдвое. По городу группы быстрого реагирования добираются за четыре-шесть минут, по району — за 14–18. Милиционеры выезжают на все вызовы, которые поступают в дежурную часть. Кроме этого, они патрулируют город и села, присматривают за теми, кто находится под домашним арестом, ищут свидетелей преступлений, уклонистов и проверяют владельцев оружия. Они все время на виду, в том числе и ночью.
      — А зарплаты? Мотивация? Премия? — спрашиваю
      у Юрия Гладуна. В ответ — тяжелый вздох.
      — Если бы я начал сейчас рассказывать вам о зарплатах, то вы бы плакали. Главный стимул такой: эти люди в случае успеха получат право первыми перейти в новую полицию с большими зарплатами.

      Рейтинг: 0

    3. Старые — новые

      — Ніц не роблять! — машет кулаком в адрес проезжающей патрульной машины таксист, лихо несясь по запутанным улочкам Самбора.
      — Почему? — недоумеваю. — У них же теперь автомобили есть и на улицах их больше стало!
      — Чого-чого… Бо тілько хабарі уміють брать! — заключает таксист, делает громче звук в магнитоле, дав понять, что на эту тему говорить со мной не будет.
      Скепсис в отношение реформ в провинции работает сильнее, чем в больших городах. По задумке авторов реформы, горожане должны были, наконец, познакомиться со своими милиционерами. То есть увидеть на улице конкретных сержантов и лейтенантов, которые будут быстро приезжать на вызовы, вежливо общаться, хорошо выглядеть и, главное, предупреждать преступления.
      С точки зрения организованной преступности Самбор — город спокойный. Самая распространенная проблема здесь, как и во многих приграничных районах, — это торговля наркотиками. Впрочем, и бытовых претензий
      к работе милиции хватает. На стихийной парковке возле рынка водители жалуются, что им «вузько і тісно». Худосочная бабка с тележкой, полной абрикосов, считает, что из-за милиционеров она не может продавать «крам», потому что «усім тра платити». Жители центра сетуют на пьяную ругань под окнами в вечернее время — «матюки гнуть такі, що слухать стидно».
      Из 10 опрошенных мною на улице случайных прохожих большинство высказались за эксперимент, но только так: чтобы «старих ментів звільнити, а нових набрати».
      Милицию здесь не любят в первую очередь из-за вялой борьбы с наркоторговцами, которых хоть и задерживают, но проблема от этого не решается.
      — У нас есть информация, что в райотделе сидит человек, который крышует торговлю наркотиками, — рассказывает глава «Самообороны Самборщины» Юрий Гамар. — Несколько лет назад он пришел в милицию, имея лишь побитые жигули. А теперь у него дорогой джип, жена меняет шубы и они дважды в год отдыхают за границей.
      Есть у людей претензии и к работе гаишников, которые уже много лет не могут справиться со стихийной парковкой в центре города.
      В результате во время событий на Майдане самборцы, обозлившиеся на людей в погонах, пришли к райотделу, требуя сказать, с народом милиция или нет. Тогда начальнику райотдела удалось успокоить гневную толпу.
      В здание активисты не врывались, оружие не тронули.
      Но осадок остался.

      Рейтинг: 0

    4. «Пришлите нам новых»

      Сегодня «главный» по району — старший смены Виктор Фейта. Вытирая испарину со лба, коренастый милиционер суетится в тесном кабинете, где кроме него и его подчиненных топчутся еще несколько участковых. Их приемная будто вырвана из Совка — продавленный, затертый диван, облупившиеся столы и один компьютер на всех. Фейта служил до эксперимента старшим участковым. В милиции 13 лет. К общению с прессой не привык, посему отвечает искренне, не увиливая.
      — Когда вас старшим смены выбирали, конкурс был?
      — Ой не! Какой конкурс! — отвечает. — Сказали, что я буду, и все.
      — Ну, может, вас тогда законы заставили подучить?
      — Не-е-е, ничего такого не было. И функции наши не изменились. Только теперь мы можем больше людей выслушать, на все вызовы приехать. Даже ночью по селам ездим. Машины есть, бензин дают.
      Как старший смены, Фейта тоже может выезжать на вызовы. Если посчитает, что его подчиненным нужна подмога. Но чаще всего он сидит в кабинете, принимая звонки из дежурной части и получая списки задач от аналитического штаба. Работу он распределяет между группами быстрого реагирования, которые работают в Самборе и районе. К концу смены его стол заполняется ворохом бумаг, исписанных подчиненными. Бумажную волокиту эксперимент, увы, не отменил. С планшетами, куда быстро вносилась бы вся информация с выездов, патрульные работали бы быстрее и эффективнее. Но, во-первых, это деньги, а во-вторых, далеко не каждый милиционер способен освоить работу с гаджетами. И все же Фейта видит
      в эксперименте больше плюсов, чем минусов.
      — Я ж раньше не знал, что такое машина. За 13 лет она за мной ни разу не была закреплена. А если и была бы,
      я б на ней не ездил! — откровенно признается он.
      — Почему?
      — Ее ж заправить нужно. И отвечать. А если сломается вдруг — за свои чинить.
      — А люди к вам стали лучше относиться?
      — Ну вы же сами знаете все, — хмурится милиционер. К нам так плохо относились, что мы уже к этому привыкли.
      — А теперь?
      — А теперь, когда на все вызовы приезжаем, когда все успеваем, стало доходить до смешного. Нас люди с новой полицией путают. Звонят в дежурную часть и просят выслать наряд с новыми полицейскими, а не старыми милиционерами.
      — Ну и как? Удается быть другими?
      — Не знаю, — честно отвечает Фейта. — Мы изменений сами хотим. Чтобы не ссориться с людьми. Помогать им. Не составлять протоколы сразу, а объяснять, предупреждать. Но даже если мы все правильно будем делать,
      а люди не ответят нам взаимностью, ничего у нас не получится.

      Рейтинг: 0

    5. Поймать змею

      Владимир Кордияко — патрульный, с которым мне сегодня предстоит ездить на вызовы в Самборе и районе. Невысокий, смуглый, худощавый. Темные волосы слегка тронуты сединой. В милиции он работает девять лет. На первый взгляд кажется молчуном, который на все вопросы будет отвечать безразличным тоном: «тайна следствия» или «это к начальнику». Но на деле оказывается весьма искренним собеседником, который не боится рубить правду-матку о реформе в частности и ситуации в стране в целом.
      — Два человека в группе быстрого реагирования — это мало, нужен третий, — говорит Владимир. — Но это так, мелочи. Закон о полиции видели? Там и про аттестацию есть. Думаю, чтобы пройти ее, придется «бити по кишені».
      — Ну, вы же там все не пишите! Фильтруйте немного, — обращается ко мне молодой напарник Кордияко — Святослав Бащук.
      — А я не стидаюсь, — отвечает Владимир. — Что думаю, то и говорю.
      У Святослава опыта работы в милиции немного. Он не так давно закончил Львовский университет внутренних дел. Успел поработать в уголовном розыске, затем перевелся в патрульные. На вопрос, почему покинул «хлебную» должность, искреннего ответа не дает. Могу предположить, что он, энтузиаст и максималист, просто не вписался в слаженный коллектив оперативников. В эту службу в принципе вписываются не все. Согласно исследованиям, именно оперативники чаще других милиционеров практикуют незаконные методы обращения с задержанными — психологическое давление, пытки, вымогательства. Соответственно, и шансы получить «прибавку» к зарплате у них выше. Святослав, к примеру, в месяц получает 2 300 грн. Из них нужно выделять на покупку собственной формы и канцелярии для работы.
      — Если идешь на повышение, то за новые погоны отдашь большую сумму, чем получишь в качестве надбавки, — говорит он.
      Срочных вызовов у патрульных нет, поэтому мы едем на поиски уклонистов, списки которых передали из военкоматов. Всего в районе их около 200. Раньше ни времени, ни возможностей на такие процедуры у милиции не было. Теперь это едва ли не ежедневная задача.
      — Вам, наверное, уклонисты не очень рады? — спрашиваю у патрульных.
      — Если честно, я и сам не рад их искать, — признается Владимир. — Знаете, сколько уже погибших у нас из района? И вот что мне этим людям говорить?
      Самбор, где расположены несколько военных частей, не успевает оправиться от похорон. За несколько дней до моего приезда здесь прощались с двумя военными, погибшими в зоне АТО. А когда я уезжала, пришла новость еще об одной смерти.
      По месту жительства мы призывника не находим и спешим на вызов в центр города, где жители во дворе дома обнаружили опасную змею.
      — Вы будете ее ловить? — спрашиваю, пока Владимир разворачивает машину.
      — Нет. Оцепим место, пока приедут пожарные.
      В другой раз в дежурной части, услышав такой вызов, рассмеялись бы. Какая змея, если серьезные преступления в очередь ставили.
      Сейчас же милиционеры обязаны реагировать на все. Доходило до смешного.
      — Одна заявительница искала что-то в интернете, поймала вирус и получила письмо, что нарушила какой-то закон, — рассказывает Святослав Бащук. — Не долго думая, она вызвала нас. И я вынужден был чинить ее компьютер и записывать ее показания. Ну не бред?
      Руководство управления считает такую реакцию людей хорошим сигналом. Дескать, если звонят — значит, начинают верить и не бояться.
      Рады, конечно, не все. Энтузиазм милиционеров ударил по админответственным и тем, кто находится под домашним арестом. Патрульные каждый день могут проверять, как они соблюдают условия пребывания на свободе.
      — Поехали мы как-то ночью к одному такому, — вспоминает Святослав. — Он на забор колючую проволоку нацепил, а калитку солидолом измазал. Еле отмылись!

      Рейтинг: 0

    6. Семейные драмы

      Патрульный автомобиль мчит по разбитой дороге с сумасшедшей скоростью. Из соседнего с Самбором села поступил вызов о домашнем насилии — подвыпивший мужчина гоняется за супругой с топором. Подъезжаем
      к двухэтажному дому. Во дворе застыли на месте участники семейной драмы: разъяренный муж, расцарапанная жена и его родители. Топор стоит в сторонке.
      Милиционеры кольцом окружают агрессивного мужчину. Выдохшись, тот падает в кресло и вдруг неожиданно выдает, обращаясь к патрульному:
      — От ти як додому со смєни приходиш, сам собі їсти готовиш? Яєчко жариш? Чи жінка годує?
      — Всяке буває, — пожимает плечами Владимир Кор-дияко.
      Мужчина округляет глаза и поджимает губы. Оказывается, полчаса назад он поссорился с супругой из-за еды. Ему не понравился суп, а она, обидевшись, вылила содержимое тарелки собаке. Следы происходящего дальше отчетливо видны на ее заплаканном лице. Нередкая сцена сельской любви и ненависти.
      — Нашо на жінку руки простягаєш? Нашо випиваєш? — тихо, но убедительно увещевает Владимир Кордияко.
      Заплаканная жена убегает в дом собирать вещи, пристыженный муж идет следом.
      — Просись — молись. Хоч на коліна ставай, — советует ему милиционер.
      Через пять минут женщина выходит из дома, растирая по опухшему лицу слезы и тушь.
      — А шо мені буде, якщо я заберу заяву? — улыбается сквозь слезы.
      Но вызов зафиксирован. Заявление есть. Поэтому патрульные принимают решение пригласить дерущуюся парочку в райотдел. Пусть там с ними следователь разбирается.
      Перед отъездом Кордияко заходит в дом, чтобы с глазу на глаз поговорить с агрессором.
      — Ти мене зрозумів? Точно? — приговаривает, легонько выталкивая его на улицу. — Ну дивись!
      Отец виновника происшествия на прощание тихо шепчет патрульным: «Дякую!»

      Рейтинг: 0

    7. По форме или по сути?

      — Я своим подчиненным так и сказал. Сначала поступайте по-человечески, по морали. А если не можете, то по закону, — говорит главный самборский милиционер Василий Черепущак. Он надеется, что его сотрудникам это удается. Но тут же добавляет:
      — Им нужен стимул. Сотрудники сначала эксперимент с энтузиазмом восприняли, а сейчас подустали.
      Он понимает: без конкурентной зарплаты ждать от своих подчиненных особых подвигов в работе не стоит. Тем более что большинство местных милиционеров — это молодые люди в возрасте до 30 лет. Чтобы выжить, они или уходят из милиции, или подстраиваются под систему.
      — Чтобы система тебя сломала, нужно лет пять–шесть, — так думает Святослав Бащук, который этот срок еще не отработал.
      Зарплаты самборских патрульных, несмотря на успех эксперимента, остались прежними. По сути, не изменилась и работа их коллег из следственного и оперативного блоков. Хотя на выезды они теперь отправляются гораздо реже.
      — Все вызовы перекрывают группы быстрого реагирования, — рассказывает замначальника штаба ГУМВД во Львовской области Сергей Грывняк. — А у оперативников и следователей появилось больше времени для работы над серьезными уголовными преступлениями. Если за неделю до эксперимента следователи и опера выезжали на вызовы 45 раз, то после запуска ездят в среднем по 16 раз.
      В МВД считают, что у Самбора получилось. Арсен Аваков уже подписал приказ о продолжении эксперимента в соседних районах — в Старом Самборе, Турке, Мостиске, Жолкве. Аналогичные реформы ждут Обуховский и Васильковский районы в Киевской области, Нововодолажский — в Харьковской, Краснолиманский — в Донецкой, Сватовский — в Луганской.
      Но без реформы следственной и оперативной служб, «реформа по-самборски», как и патрульная полиция в Киеве, может остаться лишь красивым фасадом. Во время визита в Самбор первый заместитель министра внутренних дел Эка Згуладзе пообещала, что изменения в этих закостенелых службах не за горами.
      — Дай Бог, — говорит мне на прощание один из патрульных. Проезжая мимо церкви, он, как и большинство жителей Западной Украины, истово крестится. — Потому что реформа наша — как наклейка, которую легко приклеить и так же легко содрать. Но если это сделать, то выглядеть мы будем еще хуже, чем раньше. Нас возненавидят окончательно. И этого я больше всего боюсь.

      источник

      Рейтинг: 0

    Страница 1 из 11

    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 
    Авторизация
    *
    *
    Войти с помощью: 
    Регистрация
    *
    *
    *
    Пароль не введен
    *
    Ваш день рождения * :
    Число, месяц и год:
    Войти с помощью: 
    Перейти на страницу
    закрыть