Пятница , 9 Декабрь 2016
1112

Побег

Публикация в группе: Литература

Категории группы: Проза

Добавлено в закладки: 0

Новый росток, молодая ветка,
стебель с листьями и почками.
Служит для размножения растения.

Тайный самовольный уход
из места обязательного пребывания
(из армии, из тюрьмы и т.п.); бегство.

По слегка изогнутому коридору сектора «А» третьего уровня очень спешной и даже, можно сказать, нервной походкой двигался молодой человек. По его внешнему виду можно было сказать, что он уже из третьего или даже из четвёртого поколения колонистов. Рост около двух с половиной метров, очень тонкие руки и ноги, узкие плечи. Несмотря на все ухищрения медиков, пониженная лунная гравитация оказывала очень сильное влияние на внешний вид людей, никогда не бывавших на Земле.

Окамба Макферсон, второй секретарь Высшего Координационного Совета был очень взволнован. Виданное ли дело??? Он сейчас должен своим сообщением прервать заседание Совета! За всю свою службу в аппарате управления он такого случая не помнил. Да и вообще за последние пятьдесят лет такого не происходило! Но сообщение имело такой гриф срочности и секретности, что подразумевало только немедленное личное информирование членов Совета. Никаких записок, никаких электронных средств коммуникации! Только лично и голосом.
Перед самой дверью Окамба на секунду задержался и попытался придать лицу более-менее невозмутимое выражение, после чего нажал на кнопку. Чуть слышно пшикнув пневматикой, двери распахнулись. Второй секретарь сделал три больших шага и, перебивая речь кого-то из членов совета, громко произнёс:
— Директива Омега-ноль! Повторяю! Поступила директива Омега-ноль! – в конце фразы голос всё-таки немного дрогнул, выдав огромное волнение.

Двадцать пять членов Совета сидевших за огромным круглым столом, дружно развернулись к возмутителю спокойствия с разной степенью удивления на лице. Бедный Окамба почувствовал себя несчастной инфузорией, которую пристально рассматривают в микроскоп самые знаменитые люди Колонии. Тишина в зале воцарилась оглушающая.
Когда нервы второго секретаря, кажется, уже должны были звонко лопнуть, послышался слегка насмешливый и всем знакомый голос:
— Омега, значит, ноль, говоришь? – профессор Алексей Фёдорович Кузнецов, первопоселенец и бессменный председатель Совета, человек которого знали абсолютно все, беззвучно тарабанил пальцами по краю стола и хитро улыбался. – Хех! Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда меня побеспокоят этими словами!
Молодой человек, который продолжал стоять бездвижным столбом, судорожно сглотнул:
— Там указанно, что сообщение необходимо доставить самым срочным образом! Лично и голосом… Никаких записок и средств электронной коммуникации… Сам бы я не стал прерывать заседание… Алексей Фёдорович! Ну, вы же меня знаете! Но срочно… Директива…
Председатель взмахнул обеими руками:
— Да полноте волноваться, юноша! Всё вы правильно сделали! Я сам писал эту директиву. Очень уж мы тогда опасались, что сообщение могут перехватить, —
председатель замолчал, видимо погрузившись в воспоминания. – Н-да, молодые были, глупые. Это-ж сколько лет-то назад было? Семьдесят, восемьдесят, что ли? Киоши, ты не помнишь когда… — профессор Кузнецов повернулся к своему соседу, древнего вида старику азиатской наружности, и некоторое время не мог продолжить свою речь, растерянно вглядываясь в изрезанное глубокими морщинами лицо. Старик не шевелился.
— Ну, чисто спящий Будда, – тихо пробормотал Алексей Фёдорович, а потом чуть повысил голос. — Киоши!!! Сколько можно? Сделай уже коррекцию лица, а то из-за твоих наморщенностей я никогда не пойму, спишь ты или нет!
— Сплю, – ответ прозвучал моментально. – Мне очень скучно на твоих заседаниях, поэтому коррекцию делать не буду. Я буду спать. А директиву Омега-ноль утвердили девяносто четыре года, восемь месяцев и пять дней назад. И это идиотское название придумал лично ты.

Председатель потрясённо молчал глядя на своего заместителя и старого друга.
— Нет! Это же форменное безобразие! Он спит!!! Вы все это слышали? – взорвался Алексей Федорович, с деланным возмущением оглядев присутствующих. – Я уже давно говорил, что всех старых пердунов надо выводить из состава Совета! А то скоро мы тут кровати вынуждены будем установить и памперсы заказывать!
— Я на сто сорок четыре дня младше тебя, – продолжая сохранять монументальное спокойствие парировал величайший математик современности, создавший в свое время новый числительный аппарат анализа теории поля и первый рассчитавший модель квантовых гипперструн.
— Да я первый пойду работать на гидропонику или рыбную ферму! – горячо заявил председатель. – Там хоть какая-нибудь польза от меня будет!
— Мне будет не хватать твоих заунывных речей. Под них так сладко спится. Иди. Мне и тут хорошо. – Кажется, японец даже губами не пошевелил.
Алексей Фёдорович задумчиво почесал подбородок:
— Я, пожалуй, всё-таки подговорю Карла Августовича, чтобы он надоумил своих врачей напустить на тебя редукционных нанитов.
— Моё кунг-фу сильней, чем кунг-фу врачей. Они потерпят поражение.
Председатель решительно хлопнул руками по столу и поднялся:
— Так, други мои! Хватит! Если мы будем и дольше его слушать, то скоро сами превратимся в спящих красавиц. Пора заняться делом. Директива хоть и дурацкая, но поскольку она ещё действительна, то мы, как законопослушные граждане, обязаны её выполнять. Вы все знаете свои обязанности в такой ситуации. А кто не знал, да потом ещё и забыл, то ознакомьтесь в своём коммуникаторе. Окамба! Я снимаю запрет на использование электронных средств сообщений по этому вопросу. – Алексей Фёдорович на секунду задумался. – Да и по остальным вопросам тоже! И вообще… Секретарь! Внесите в протокол моё предложение подготовить справку о всех распоряжениях утративших силу вследствие истечения срока давности или из-за потери актуальности. Надо уже вычистить эти древние архивы, а то мы уподобимся Британскому парламенту, который вынужден учитывать законы пятисотлетней давности…

Члены Совета, кто усмехаясь, кто с весьма озадаченным видом, потянулись к выходу.
— Алексей Фёдорович! Извините, а мне что делать? – послышался растерянный возглас.
Председатель обернулся на зов:
— А, Костик! Я чуть было не забыл. Идите со мной.
Молодой мужчина ростом даже выше Окамбы, но значительно крупней комплекцией, характерной плавной походкой аборигена стремительно приблизился:
— У меня же статус кандидата в члены Совета, и я понятия не имею, что делать в данной ситуации, – голубоглазый великан выглядел слегка смущённым.
— Ой, да ладно! – Алексей Фёдорович легкомысленно отмахнулся. – Ваше членство в Совете это вопрос уже решённый. Абсолютно все согласны. Остались только пустые формальности. Поэтому я вам сейчас всё расскажу. В конце концов, как председатель Совета, я же могу себе позволить некоторую вольность?
Константин Аргеев вежливо улыбнулся:
— Нет. Не можете. Вы гарант. Абсолютная законность и взвешенность решений. Я всегда голосовал за вас именно из-за этого.
Алексей Фёдорович досадливо крякнул и растеряно похлопал собеседника по пояснице. До плеча он просто не доставал:
— Это был риторический вопрос, Костик. Я слишком стар, чтобы придавать значение таким мелочам. Но мне нравится ваша принципиальная позиция.
— А ещё вы всегда говорили, что чувство юмора у человека важнее, чем докторская степень, – Константин расплылся в улыбке. – У нас никогда не было голосований.
— Вот чёрт! Да ты меня купил! – Алексей Фёдорович восхищённо посмотрел на молодого коллегу. – У меня же ещё старый менталитет, понимаешь! Ведусь я на такие вещи. Да, да, жулик! Одно очко в твою пользу! Ну да ладно. Пойдёмте в центральный командный пункт. Думаю я там смогу отыграться!
— Вы хотели сказать на центральный наблюдательный пункт? – удивлённо спросил будущий член Совета.
— А вот и нет! Я хоть и стар, но ещё не в маразме. Именно командный! Вот, кажется, я уже и отыгрался. Пошли, сам всё увидишь! – уже около самого выхода председатель обернулся. — Киоши! Ну, что ты сидишь ещё? Пошли уже делами заниматься!

Старый японец всё также сохранял абсолютную неподвижность:
— Алёша, сядь сюда – тихо сказал Киоши. – Я хочу с тобой поговорить.
Добродушная улыбка моментально сошла с лица председателя.
— Костик, подождите меня, пожалуйста, в коридоре.
Когда дверь закрылась, символически оставляя наедине двух старых друзей, Алексей Фёдорович ещё некоторое время молча стоял и смотрел на бронеплиту, как бы опасаясь повернуться к собеседнику.
— За все те годы, что мы с тобой знакомы, ты только второй раз назвал меня Алёшей. А в тот раз ты спас мне жизнь.
— Я это хочу сделать и сейчас. Садись, в ногах правды нет.
— Да и в жопе её не особо много, – хмуро буркнул председатель, садясь не на своё место, а рядом.
— А вот тут ты не прав. Читал последний доклад дражайшего Карла Августовича о модификационном развитии клеток нервной сети в районе седалищного нерва у членов Совета, которые больше пятидесяти лет сидят тут на жопе? Очень впечатляющее исследование! Так вот поскольку я дольше всех вас тут плющу пятую точку, то именно ей я чую, что это очень плохая затея.
— Какая затея?
— Тебе нельзя туда идти.
— Это почему же это?
— Они тебя не простили.

Алексей Фёдорович молчал достаточно долго:
— Скажи-ка мне, мой старый друг, был ли я, когда-нибудь, предателем? Издевался ли я над людьми? И, в конце концов, убивал ли я их близких??? НЕТ!!! Я не нуждаюсь в их прощении! – раздражённо взмахнул рукой Алексей Фёдорович, — Я не сделал ничего такого, чтобы хоть на малую толику ожидать чьего-то прощения!
— Это знаешь ты. Это знаю я. Всё поселение знает. Но не они. Они тебя ненавидят.
— Все кто меня лично ненавидел, уже давно мертвы! Ты сам прекрасно знаешь, какая там продолжительность жизни!
— Тебя ненавидят не как личность. Тебя ненавидят как символ! Как символ их поражения. На ненависти к тебе взрастили уже несколько поколений. Представь себе, как каждую ночь они смотрят на небо и видят неистребимый знак своего позора. Они никогда не смирятся. Система не может просто так забыть того, кто её победил. Я не могу позволить, чтобы они удовлетворились местью. Пойду я.
— Если я ничего не путаю, — ехидным тоном заговорил председатель, — то в том гипотетическом списке заклятых врагов твой номер второй! Сразу за мной. Они прекрасно знали, что если бы не твой гений, то вообще ничего бы и не было! Не было бы рассчитанной теории, не было бы генератора поля, не было бы поселения. А не было бы поселения – не было бы меня! Поэтому и ты для них можешь быть целью.
— Я только меч, а ты рука! Хорошим клинком восхищаются независимо от того сколько жизней он прервал. Ненавидят человека, чья рука искусно владеет мечом.
— Ой, вот только избавь меня от этой твоей восточной философии. Ты такой же человек, как и я, только гораздо талантливей! И тут не о чём говорить! Я заварил эту кашу, и дай мне, пожалуйста, это всё закончить. Думаю, в этом есть какой-то глубинный смысл.

Киоши медленно повернул голову. Алексей Фёдорович поймал себя на мысли, что подсознательно ожидал услышать скрип дерева. Лицо японца по фактуре было больше похоже на печёное яблоко или кору старого дуба, чем на лицо человека, но, тем не менее, оно выглядело озабоченным:
— Я буду за тебя волноваться.
— Перестань! – Алексей Фёдорович с трудом сдерживал эмоции, нацепив маску беззаботности на лицо. – Я не собираюсь делать возвышенные глупости. Не тот возраст, да и не те уже мысли в голове. И я возьму с собой «Андрюшу». Он не даст меня в обиду. И вообще, заканчивай уже тут сопли разводить! Тебе прекрасно известно, что наше кунг-фу…
— … гораздо сильней, чем их кунг-фу! – закончил фразу Киоши, и даже, кажется, усмехнулся, хотя такие тонкие проявления эмоций очень сложно заметить на его лице.
— Ты, это… Заканчивай уже ерундой заниматься, – председатель встал, но уходить не торопился. — Иди к себе и расставляй шахматы. Я намерен сегодня у тебя выиграть.
— Мои шахматы сильней, чем твои шахматы! Ты опять проиграешь, – невозмутимо заявил вредный япошка.
— Вот ты заладил! Не надо этого необоснованного высокомерия! Сколько там тысяч партий мы сыграли? А ты ведёшь только три очка!
— Пять тысяч семьсот сорок три партии. Я поддавался.
— А вот за эту подлую уловку я сейчас тебя начну призирать! – вкрадчиво заявил Алексей Фёдорович.
Киоши заметно вздохнул и даже попытался чуть-чуть приподнять веки:
— Будь осторожен.
— Иди к чёрту, старый пень! – ласково попрощался Алексей Фёдорович, направляясь к выходу. – Увидимся вечером. У меня есть для тебя домашняя заготовка. Называется гамбит «Смерть японского дракона». Счёт изменится! И запомни, – не оборачиваясь, погрозил пальцем председатель. – Не вздумай за моей спиной проводить всяческие буддийские обряды, жечь вонючие палочки и возносить молитвы на удачу! Ты прекрасно знаешь, что я не одобряю иррациональное поведение! И, на всякий случай, довожу до твоего сведения – кунг-фу это китайское искусство, а не японское. Так что…

Огромная дверь зала Совета бесшумно закрылась за председателем, оставив старого японца в полном одиночестве.
— Тоже мне нашёлся знаток восточных единоборств, – сварливо ворчал Киоши, нервно ёрзая в кресле. — Выиграет он… Ну, дай-то Бог, дай-то Бог…
И трижды освятил бронедверь крестным знамением…

***

— У вас потрясающая выдержка! – председатель мерно шествовал по коридору и добродушно усмехался. – Был бы я на вашем месте и в вашем возрасте, так уже бы засыпал вопросами! А вы молчите. Потрясающая выдержка!
Константин Аргеев даже с шага сбился от неожиданности. Он ведь просто проявлял вежливость, ожидая, когда ему всё расскажут, а тут такое заявление патриарха.
— Ну, тогда не томите, рассказывайте.
— О чём именно? – председатель был в странно весёлом расположении духа.
— Ну, для начала о директиве. Я вижу, что общую тревогу не объявили, а это значит, что никакой сиюминутной опасности не существует. Но в то же время вы прервали заседание Совета, а это событие весьма не ординарное. Что это значит?
— Вы ещё и наблюдательны. Не зря я рекомендовал вас в члены совета. Думаю, и в дальнейшем вы проявите себя очень хорошо. Так вот. Всё просто и всё сложно одновременно. Эта директива говорит о том, что к нам летит гость.
Они прошли рядом ещё несколько шагов, прежде чем Константин осознал услышанное:
— Не может быть!!! – он замер с выпученными глазами и растерянно хватал ртом воздух. – Это же… Это же…
— Костик! Ну не разочаровывайте меня! – Алексей Фёдорович деланно нахмурился. – Я всегда считал ваш словарный запас гораздо более широким! Скажите что-нибудь весомое.
— Невероятно!!! – в один гигантский шаг Аргеев догнал председателя, который продолжал невозмутимо вышагивать по коридору и засеменил рядом. – Он с Земли? Правда? Это же невероятно! Столько лет никого не было. А тут вдруг! И что? И что теперь!!?
— А теперь я предлагаю зайти в бар и выпить по рю… по чашке кофе, – совершенно спокойно заявил Алексей Фёдорович, делая приглашающий жест в направлении ближайшего поворота. – Нам надо обсудить ещё один очень немаловажный момент.
— К-к-кофе??? Сейчас? А как же гость? Земля? Д-д-директива??? – бестолково размахивая руками, возбуждённо заикался напрочь удивлённый будущий член Совета.
— Ах, Костик! Не стоит так волноваться по пустякам, – величаво отмахнулся председатель.
— П-п-пустякам??? – казалось, что Костю сейчас хватит удар.
— Ой, ну ладно! Если я скажу, что у нас есть ещё минимум пять дней для подготовки к встрече, вы успокоитесь?
— Пять?
— Может даже больше. У них очень слабые технологии. – Алексей Фёдорович настойчиво подталкивал Аргеева в сторону бара. – Ну, так как на счёт кофе?
— А у меня есть выбор?
— Правильно мыслите. Нету.

— Знаете Костик, я безумно счастлив, что кофейное дерево замечательно прижилось на Луне, – блаженно зажмурившись, Алексей Фёдорович полной грудью вдыхал ароматный парок, призрачно вьющийся над чашкой со свежесваренным напитком. – Поверьте, я легко отказался от многих наследий Земли, но кофе… Кофе это моя неистребимая слабость.
Вальяжно развалившись в кресле, председатель сладострастно причмокивал после каждого малюсенького глотка:
— Не сочтите меня старым сентиментальным чудаком, но для меня кофе больше чем просто напиток. Это знаковая вещь. На Земле он пах знойными ветрами аравийских пустынь, верблюжьими караванами и заунывной песнью муэдзина. А тут я чувствую аромат солнечного ветра, хруст лунной пыли и привкус космического вакуума. Это восхитительно! У нас очень хороший кофе!
Костик машинально понюхал свою чашку. Ничего особенного. Кофе как кофе. Какой солнечный ветер? Какой может быть привкус у вакуума?
— Вам наверное иногда бывает сложно меня понять, разница в жизненном опыте сказывается да и прочие мои унаследованные проблемы… Кстати! Напомните мне Костик, из какой вы генерации?
— Из второй.
— О-о-о! Так вы уже совсем взрослый! – Алексей Фёдорович искренне расстроился. – А я всё Костик да Костик. Ну что я за невежда??? Мне уже давно стоило называть вас Константином Эдуардовичем. Извините старика, пожалуйста, я исправлюсь!
Аргеев смущённо отмахнулся:
— Да ладно вам, Алексей Фёдорович! Учитываю нашу разницу в возрасте мне даже приято, что…
— А вот сейчас было обидно, – председатель поджал губы. – Могли бы и не указывать на мой возраст!
Константин окончательно растерялся:
— Так вы же сами, только что…
— Гы-гы-гы! Лол! – добродушно рассмеялся Алексей Фёдорович. – Я тебя опять подколол. Не обращай внимания.
Председатель поставил чашку на столик и тяжело вздохнул. Лицо его стало очень серьёзным:
— Ну, раз вы мне разрешаете, то я продолжу называть вас Костиком. Это так мило и так по-домашнему. Навевает воспоминания о моей молодости… Так что уж потерпите, ладно?
Костик послушно кивнул.
— Я очень хорошо к вам отношусь, — продолжил профессор. – И тем тяжелее мне сейчас будет говорить. А говорить я буду о непонятных и неприятных для вас вещах. Именно поэтому я тут балагурю и не смешно шучу. Тяну время, ибо мне это самому не нравится, но придётся.
Алексей Фёдорович слегка покручивал чашку на столе и не смотрел в глаза собеседнику:
— Скажите Костик, вы счастливы?
— Я, что?
— Вы счастливы? – председатель настойчиво крутил чашку якобы наблюдая за пузырьками пены.
— Простите, профессор, — Константин был удивлён. – Вы сейчас издали ряд звуков, которые без сомнения для вас что-то значат, но я не понимаю…
— Вот именно, вот именно… — оставив чашку в покое, Алексей Фёдорович откинулся на спинку кресла. – Вы не понимаете. И не должны! Человек, который не сталкивался с противоположным значением слова «счастье», не может знать, что такое «счастье»…
Сцепив руки, председатель некоторое время молчал, подбирая слова:
— Я сейчас могу произнести много таких странных звуков. Война, голод, нищета, преступление, религия, убийство, ипотека… Хоть одно из них несёт для вас смысловую нагрузку?
— Нет. Такое ощущение, что вы просто дурачитесь. Случайным образом комбинируете буквы, чтобы подразнить меня.
— Именно этого мы и добивались.
— Чего добивались?
— Понимаете, Костик, тогда, почти уже век назад, мы не просто отказались от всяческих контактов с Землёй. Причины для такого неординарного поступка у нас были, и очень весомые причины. Но дело было даже не в этом. Мы приняли тяжелейшее решение. Мы решили попытаться полностью изменить будущую судьбу человечества. Непосильная задача для горстки людей, но у нас был существенный козырь. Мы уже жили здесь и знали, что имеем возможность самостоятельно решать все вопросы. Но для этого нам надо было вырастить новое поколение людей. Новый, здоровый побег на трухлявом древе человеческой цивилизации. Тех людей, которые не просто не станут повторять прошлых ошибок, но которые просто не будут знать о самой возможности таковых.
— Ещё раз прошу прощения, профессор, но я не понимаю, как набор странных звуков может оказать влияние на наше будущее?
— Это не просто звуки, к сожалению. Это слова, выражающие основную суть всей человеческой цивилизации. Это ваши истоки, это тот жуткий перегной, из которого вырос росток вашего общества… Костик, вы знаете значение слова «плохой»?
— Конечно!
— Ну, да… — Алексей Фёдорович грустно улыбнулся. – Приведите примеры.
— Плохой анализ грунта, плохой, сломанный агрегат. И вообще всё, что не соответствует изначально заданным требованиям.
— А «плохой человек»?
Аргеев неуверенно улыбнулся:
— Это оксюморон, Алексей Фёдорович. Эти слова нельзя ставить рядом. Бессмыслица получается!
Председатель горько усмехнулся:
— Именно так, мой наивный друг! Бессмыслица, но именно такие люди составляют основную движущую силу человеческого сообщества на Земле. Можете себе такое представить?
— Люди, которые функционируют неправильно, являются главными?
— Ага.
— Но почему?
— А вот они так решили.
— Но это нерационально!
— Зато весьма действенно.
— Их много?
— Нет.
— А почему тогда их бы не отстранить, изолировать?
— У них власть. Они этого не допустят.
— Что значит слово «власть», это особая способность?

Председатель протяжно выдохнул через судорожно сжатые зубы:
— Костик! Я, с одной стороны, очень рад, что вы действительно не знаете этих понятий, а с другой стороны я просто содрогаюсь от ужаса, представляя в какой кошмар я должен вас ввергнуть. Вы же задумывались над вопросом, почему за последние пятьдесят лет только трёх человек приняли в состав Совета?
— Неоднократно. Даже сильно удивлялся. Раньше я думал, что очень высокие требования предъявляются. Но в свете того, что я услышал сегодня…
— Да, Костик, вы сейчас правильно сформулировали проблему. Никаких особых требований не было и нет. Просто мы пытались оградить новые поколения от страшного опыта прошлого. Мы всеми силами стараемся здесь не допустить того, что стало с нашей колыбелью. – Алексей Фёдорович схватился двумя руками за голову. – Вы не можете себе представить, насколько я был расстроен, когда мы решили лишить вас земной истории, литературы, искусства. Выл волком и лез на стены!!! Это был морально-нравственный аутодафе. Но, мы чётко осознавали, что весь этот культурный багаж построен и взращен на кровавом противостоянии добра и зла. Эта движущая сила человеческого сообщества, которая питалась исключительно борьбой за выживание. Выделить что-то отдельное не представлялось возможным. Слишком сложные переплетения всего и вся. Поэтому мы решили отринуть всё. У вас нет этих проблем. Вам не нужно сражаться, чтобы выжить. Ваше предназначение светло и невинно. Просто жить. Без боли, без страданий. Строить светлое будущее, которое на Земле было невозможно построить. Но я до сих пор испытываю чувство вины за то, что мы, своей волей, лишили вас всего этого. Может мы были и не правы. Вам нас судить в будущем. Но, пока… Пока только отдельных несчастных мы грузим знанием всего. Старики, или как вы их называете, первопоселенцы, не вечны. И мы не хотим утащить за собой в небытие то, что может быть очень важным. В этой связи завтра зайдёте к старшему секретарю центрального архива и начнёте знакомиться с материалами закрытой секции. Вас ждёт много захватывающих и шокирующих открытий. Подумайте крепко, ещё не поздно отказаться.

Константин Аргеев хоть и был потрясён, но слабости не выказал:
— Если бы вы думали, что есть хоть малейший шанс, что я не справлюсь, то этого разговора скорей всего не было вовсе. Так?
— Именно. – Алексей Фёдорович не удержался и расплылся в довольной улыбке.
— Я справлюсь. Можете на меня положиться.
— Спасибо, Костик! Я очень на тебя рассчитываю. Надеюсь, я успею увидеть, как ты по праву займёшь председательское кресло.
— А я надеюсь, что вы проведёте в нём ещё очень долгое время.
— Ну, что я тебе плохого сделал? – обиженно нахмурился председатель. – Я уже отдохнуть хочу, а ты мне ещё век на галерах пророчишь!
— Что такое «галеры»?
— Так! — Алексей Фёдорович решительно стукнул рукой по столику и поднялся. – Пошли на командный пункт, а то этот ликбез я никогда не закончу!
— А что такое «ликбез»? – деланно наивным тоном спросил Константин.

Командный пункт, к большому удивлению Аргеева, находился гораздо глубже всех возможных коммуникационных и технических коридоров. Неоправданно глубже.
— Это на случай ядерной бомбардировки, – деловито пояснил Алексей Фёдорович, будто прочитав мысли своего спутника. – Предполагалось, что минут десять мы продержимся.
— Я ещё в закрытую секцию архива не ходил, — хмуро буркнул Константин. – И даже боюсь себе представить, что именно вы имели в виду, говоря про ядерную бомбардировку.
— Правильно боишься. Ты ещё не таких кошмарчиков там нахватаешься. – Алексей Фёдорович гостеприимно раскинул руки. – Вот это командный пункт, а вот это наш единственный и бессменный главный атата-шаман — Урмас Шаймиевич Трокат. Знакомьтесь Константин. Урий, ну, чо у нас там?
Высокий голубоглазый блондин, с явными прибалтийскими корнями, в три приёма вылез из противоперегрузочного кресла и, медленно разогнувшись, задумался.
Председатель нетерпеливо махнул рукой:
— Равняйсь! Смирно! Вольно! Отставить! Урий, просто расскажи, ладно? Только не парься.

В полупустом зале, где всё убранство составлял только огромный полифункциональный экран на всю изогнутую стену и единственное кресло с модулем гравитационного компенсатора, голос профессора разлетался многоголосым эхом.
— «Отставить» это была команда, которая отменяет предыдущую. Значит «Вольно» надо отставить и остаётся действующая команда «Смирно» — медленно, с истинно прибалтийской расстановкой произнёс начальник командного пункта. — А это значит, что…
— Вольно! Вольно! Вольно! – испуганно закричал Алексей Фёдорович. — Ещё раз, на всякий случай – «Вольно!», и вообще я отменяю все приказы по субординации, действующее расписание электричек отменяю и, на всякий случай, закон гравитации тоже отменяю! Завтра указ будет размещён в нашей информационной сети!
— Завтра? – Урмас задумчиво посмотрел на потолок.
— Сегодня! Сейчас!!! — в голосе председателя явно слышалась паника. – Уже! Урмас! Я тя умоляю! Перестань тормозить! Я сделаю все, что ты захочешь, но потом! А сейчас просто расскажи, за каким хреном ты вспомнил эту покрытую плесенью времён директиву «Омега-ноль», всполошив всех добропорядочных бюргеров из Совета?
— Зафиксирован классический двойной запуск со стыковкой двух частей на орбите и разгон по траектории овермун. Они собираются садиться. У нас. Ориентировочно через четверо с половиной суток. Точно рассчитаю, когда маршевые двигатели отработают. Сигнатуры у него настолько неустойчивые, что есть подозрения о благополучности миссии.

И вот уже нет больше тормознутого прибалта. Шутки кончились. Нет этих медленных движений, вальяжного акцента и задумчивых пауз в речи. Урмас, большой любитель шуток, с огромным удовольствием подыгрывает председателю в его театральном акцентировании его якобы заумно-задумчивым поведением, но на самом деле вовсе таким не является. Уникальный ум, стремительные решения, абсолютно верное понимание ситуации.
— Покажи картинку, Урий — Алексей Фёдорович тоже перестал придуряться и был серьёзен.
— Не советую с ним выходить на ринг, – незаметно тронув Аргеева за руку, уголком губ прошептал председатель, пока Урмас отвлёкся на панель управления. – Таких быстрых рук я не видел ни у кого на базе. Навтыкает так, что мало не покажется.
— А что такое «ринг» и «навтыкает»? – также полушёпотом переспросил Константин.
Председатель с размаха звонко шлёпнул себя ладонью по лбу:
— Чёрт! Я всё время забываю, что вы ещё не посвящены в таинства наших страстишек.
— А что такое «Чёрт»? – продолжая шептать, спросил Аргеев.
— Всё! Закончили вечеринку вопросов и ответов! Сил моих больше нет. Смотри картинку!

Картинка была неинтересная. Аляповато-корявая конструкция с доминирующим ребристым жилым отсеком медленно дрейфовала в космосе. С точки зрения мировой гармонии, это было чёрти что и с боку бантик. Три человека долго и молчаливо наблюдали это зрелище. Константин решил вообще молчать. Он очень быстро понял, что не понимает того, что видит. А первопоселенцы настолько долго молчали, что казалось, они собираются перемолчать саму вечность. Наконец Алексей Фёдорович не очень уверенно произнёс:
— Урий, развей мои сомнения. Или я старый маразматик, или эта летающая корзинка для печЕнег очень мне напоминает…
— Не, не маразматик. Так оно и есть. Это Аполлон 11 в чистом виде. Поначалу я сам не мог поверить своим глазам. Пошёл и пару раз стукнулся лбом об стену, чтобы исключить ошибочность выводов. Глянул снова — точно он.
— Битца головой в стену это действительно весьма научный подход, — пожал плечами председатель, не отрывая взгляда от изображения. – Но я не думал, что у них всё так плохо. Технологии полуторавековой давности. А он вообще долетит?
— Вряд ли. Там такая жалкая телеметрия, что любой больной со стенокардией гораздо более красивую кардиограмму выдаст, чем эта жестянка.
— Я тя очень прошу, – Алексей Фёдорович просительно взял начальника командного пункта под руку. — Возьми бедолагу под свой контроль. Прикрой его полем. Проведи. Пусть долетит. Я хочу услышать его слова.
— Ты мазохист? – Урмас нервно дёрнул рукой. Редко кто может похвастаться тем, что видел Урмаса Троката в таком сильном раздрае чувств. Но тут это произошло. – Ты забыл, что они сделали? Ты забыл Алису? – ледяная, невероятно лютая злоба вдруг проскользнула в спокойных словах прибалта.
Алексей Фёдорович заметно помрачнел, а Аргеев даже вздрогнул от неожиданности. Алиса? Уж не про Алису-ли Гротт, чьё имя выбито большими буквами на гранитном постаменте в мемориале Памяти, сейчас вспомнил Урмас?

Председатель тяжело вздохнул:
— Нет, Урий, я всё помню. Это мой крест, и не будет мне облегчения в этом мире никогда, но… Этот человек ни в чём не виноват. Столько лет прошло. Не знаю, что сказать, но, Урий, ты же лучший. Разве ты это забыл? Наше кунг-фу круче, чем…
Старый великан не поддержал шутку:
— Ты прекрасно знаешь, какую страшную цену мы заплатили за это «круче», – мрачно буркнул Урмас, и, включая эстонца по полной программе, через силу улыбнулся. — Толька маё глуппокое уважение к твоей персоне, удерживает маю руку от того, чтоппы не сплющить эту жалкую жестянку в блин.
— Спасибо! Ты настоящий Чебурашка! Посади его около седьмого бастиона. Там есть удобное место для переговоров. Сильно не дави. Пусть думает, что это он сам выбрал траекторию. И это… Урий, я тебе очень многим обязан, — председатель явно замешкался, подбирая слова. – Слов у меня не хватает…
— Та ладно! Не егози. Слов, может, и не хватает, но коньяк-то у тебя ещё есть? – с видимым усилием над собой благодушно мотнул головой Урмас. Он подавил свои чувства. — Я приду сегодня вечером. Думаю, что все наши там будут. Четыре суток этот консервный банка путед ме-е-едленно литеть. Успеем придумать, что с ним делать и как пытать. Даже если ты весь вечер безуспешно путешь бица в шахматы с Киоши, я всё равно смагу нажратца. И объясни уже новичку, в конце концов, почему ты зовёшь меня Урием, а то у него уже крыша едет.
— Крыша у него и так уже съехала, – беспечно отмахнулся Алексей Фёдорович, — А Урий это да. Урий это легенда.
— Какая легенда? – первый раз за всё это время испугано подал голос, полностью растерявшийся в непонятных разговорах Аргеев.
— Так! Все в сад! И вы тоже в сад! – возмущённо вскричал председатель, суматошно махая руками.
— Какой сад? – удивлению Костика не было предела.
— Это фигуральное выражение! То, что касается лично вас, так это звучит так: «В библиотеку! В закрытую секцию!» Там найдёте, если будете на поискать! И всё!!! Все занялись своим делом, и никто ничего никому не говорит, твою мать!!!
Алексей Фёдорович вцепился в локоть Урмаса:
— Урмас, пообещай мне, что он сядет. – Председатель пристально взглянул в глаза командующего группировкой орбитальной обороны.
— Та штоп я сдох!
— Даже не рассчитывай! Я буду первый.
Старики обменялись понимающими усмешками. Прибалт мимолётно приобнял Алексея Фёдоровича:
— Толька не-е-е та-арапись, ладно?
— Та ладно, чо…
***

Четыре дня пролетели незаметно, как один взмах крыла колибри. Константин Аргеев судорожно пытался обнаружить хоть какое-нибудь значимое изменение в обычной жизни Поселения, в связи с грядущим событием, но не получилось. Всё шло, как шло.
— Алексей Фёдорович! Ну, как же так? – отловил он председателя в коридоре лабораторной секции.
— Что, простите, именно как?
— Ну, так он же летит, а мы тут это…
— Летит и летит себе. Ты-то чо дёргаешься? – рассеяно пробормотал председатель, вчитываясь в свой планшет.
— Афигеть!!! – беспомощно развёл руками Костик.
— Афигеть, это то, что я вчера у Киоши в шахматы выиграл! – радостно отвлёкся от чтения Алексей Фёдорович. — А всё остальное это так себе, мелочи.
— Он поддался.
— ЧТО??? – страшно выпучил глаза председатель. – И ты туда же???
— Простите, профессор, – Аргеев смущённо почесал затылок. – Ваше шахматное противостояние уже стало притчей во языцех для всего Поселения.
— Ой, какие мы стали словоформы старинные применять в разговоре! – ехидно прищурился председатель. – Небось, всё время проводите в закрытой секции библиотеки?
— Ну, дык! – польщённо смутился Константин и тут же воодушевлённо спросил. – А вы знали, что в архиве есть не только электронные документы, но и настоящие старые книги? Бумажные!!! Потрясающе!
— Эх, Костик! – снисходительно улыбнулся Алексей Фёдорович. – Да большую часть этих книг я собственноручно вывез с Земли! Знали бы вы, с какой душевной болью я запирал их в закрытой секции! Книги они же не вещь, они живые! Но так было надо.
— Но почему? У меня к вам столько вопросов в этой связи, что…
— А ну, окстись, окаянный! – суматошно взмахнул руками профессор. – И надысь мне не надь, чтоб ещё тебя просвещать! Иди к библиотекарям. Пусть они тебя консультируют!
— А вот фигушки! – запальчиво возразил Аргеев. – Вы меня в эту историю втянули, так вам и кашу расхлёбывать!

Алексей Фёдорович вдруг посерьёзнел лицом, тяжко вздохнул и, традиционно приобняв собеседника за поясницу, увлёк его с собой по коридору:
— Ну, в порядке старческого наставничества, так сказать. Поначалу всё было достаточно гармонично, но щаз вы использовали не самое правильное обращение к человеку, который гораздо старше вас. Мне, наверное, стоит пересмотреть программу освоения «старых знаний». А то начинает казаться, что не совсем правильные акценты мы расставили. Вместо цитирования Шекспира и Стругацких вы вдруг проявляете знания в области вербальных конструкций ярморочных торговцев!
— Извините, – смутился Константин. — Но, это так забавно, когда новые слова щекочут язык. Непередаваемые ощущения!
— Не извиняйтесь лишний раз. Я вас так понимаю… Хотя и с трудом. Но, поясните, почему вы думаете, что Киоши мне поддаётся? Меня этот вопрос беспокоит гораздо больше, чем предстоящий визит нашего брата по разуму, чем ваши успехи в освоении новых буквосочетаний и все тайны мироздания вместе с Хью Джекманом!
Аргеев смутился ещё больше, хотя, казалось бы, что больше уже и нельзя:
— Наш суперкомпьютер, ну, который центральный, который «Сократ», очень сильно радуется, когда ему удаётся сыграть вничью с Киоши. Выиграть он не смог ни разу. За все эти годы. А ничьи случаются очень редко.
— Да у вас просто хреновый суперкомпьютер! – возмущённо всплеснул руками Алексей Фёдорович.
— Какой, простите?
— Э-э-э… Я хотел сказать, что он слабенький! Но я-то тут причём? Неужто ты думаешь, что этот старый самурай позволит опозорить себя поддавками?
— Конечно, вы правы, Алёша-сан, — Костик покорно сложил руки домиком и глубоко поклонился. – Компьютер, который может рассчитать гипперпозицию тензорных напряжений супперструн для межзвёздных перемещений, действительно является слабеньким в вашем понимании. Чо уж тут, действительно. А Киоши, тот да. В смысле, что нет. Он – никогда. Как можно даже об этом подумать?
— Вы злобный малолетний тролль, Костик! – разочарованно покачал головой Алексей Фёдорович. – А я так на вас рассчитывал…
— Яблочко от яблони! — многозначительно нахмурил брови Аргеев.
Профессор закатил глаза:
— Спаси и сохрани меня от таких любознательных и дотошных неофитов! Скажу в архиве, чтобы ограничили ваше время работы с гипнотроном, а то скоро не буду знать, куда деваться.
— Давайте не будем напрасно стенать и придаваться беспочвенным переживаниям!. Вернёмся к нашим баранам. В смысле, к нашему гостю. Что вы намерены делать?
— Как что? – искренне удивился Алексей Фёдорович. – Встречать!

***

— Есть касание. Положение стабильно.
Кто не знает Урмаса Троката, тот бы подумал, что ему глубоко безразлично происходящее. Абсолютно нейтральный, спокойный голос, выражение лица как у гипсовой статуи. Но тот, кто знает…
— Контур стабилизирован. Опоры зафиксированы. Давление в модуле… Да ну его к чёрту, честное слово! – Урмас резко крутанул кресло. – Лёша! Они вообще на что рассчитывали?
— Спасибо, Урий, – тихо сказал Алексей Фёдорович. – Думаю, что именно на тебя они и рассчитывали. Если у них остался хотя бы один грамотный инженер, то они точно знали, что эта швейная машинка не долетит.
— Самонадеянные глупцы! – сквозь зубы прошипел Урмас. – Им несказанно повезло, что нашёлся человек, который неоправданно великодушен! И наивен! Ты своими собственными руками тащишь в дом ядовитую гадину, которую давно надо было просто раздавить!
— Ну, допустим, не в дом, а только в предбанник… Да и не думай, что я уж действительно ТАК великодушен и хоть в какой-то степени наивен. Слишком долго я ждал этого дня, чтобы допустить хоть малейший промах. Верь мне, старый друг! Я всех нас не подведу!
Урмас тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой:
— Один пойдёшь? Слышал, что ты приказал заварить дверь в комнату Киоши, чтобы он не вырвался тебе на подмогу.
— И заварить, и поставить круговое оцепление взвода тяжёлых дроидов, и заминировать все близлежащие коридоры, – с абсолютно серьёзным выражением лица заявил председатель. – Но всё равно сомневаюсь, что это его остановит. Может мне самому его пристрелить? Как-то понадёжнее, наверно, будет…
Аргеев, который до этого момента молча стоял вытянувшись по струнке, истерично закашлялся.
— Я вот Костика с собой возьму! – радостно заявил Алексей Фёдорович. – А что? Для него это будет незабываемое впечатление. И уж он точно не понаделает глупостей.
— Зачем пацана в такое вмешивать? – Трокат был очень недоволен.
— Пацана? – искренне возмутился председатель. – Ты себя в его возрасте помнишь? Или мне рассказать?
— Ну, ты сравнил! – немного растерялся прибалт. – То тогда, а это сейчас.
— «Сейчас это не тогда». Глубочайшее наблюдение, кэп! Между прочим, Константин Эдуардович уже действительный член Совета. Так что с «пацанами» тут надо поаккуратней, а то отправит он тебя на пенсию виноградных улиток пасти, так и будешь знать!
— Нет. Улитки они очень быстры для меня. Я растеряю всё стадо. Лучше в сад камней. Думаю, там я справлюсь.
— Смешно… Ладно, Урий. Мы поехали в седьмой бастион, а ты знаешь, что тебе надо делать.
Урмас обречённо махнул рукой и отвернулся к командной консоли.
— Пойдёмте, Костик. Хозяевам негоже опаздывать к визиту гостя.

***

— Предвижу ваши вопросы. – Алексей Фёдорович предостерегающе поднял руку, как только Аргеев набрал в грудь воздуха. – Отвечу по мере возможности.
Вагон магнитного монорельса, в котором сейчас мчались два человека, сильно отличался от тех, на которых привык ездить Константин.
— Да, это состав и вся эта сеть дорог предназначались для переброски военных сил и боеприпасов, – сказал председатель, предугадывая вопрос. – Надеюсь, теперь вы понимаете, о чём я говорю.
— Очень даже.
— Да, это было давно и мы очень боялись. Поэтому готовились к вторжению. Горстка отщепенцев против целой планеты. Надеюсь, вам никогда не доведётся испытать этого ощущения.
Председатель оглянулся по сторонам, а потом радостно заявил:
— Но вот пригодилось же! И даже в совсем другом смысле.
— А почему бы не устроить встречу в самом Поселении. Собрались бы в центральном Зале, позвали кучу народа. Думаю, событие такого рода было бы очень волнующим мероприятием для всех. – Аргеев пристально посмотрел на своего спутника.
— Вы думаете это праздник? Нет, вы, правда, думаете, что этот визит является радостным событием? – возмущённо переспросил председатель.
— А разве нет? Почти век изоляции, а тут вдруг…
— Это совсем не праздник! – Алексей Фёдорович раздражённо рубанул воздух рукой. – Вы ещё многого не знаете, но поверьте мне сейчас на слово. Это не праздник и ничего хорошего я не ожидаю. В общем-то, как и все первопоселенцы. Мы знаем, что к чему. Я сейчас попытаюсь вам объяснить, почему я постарался не допустить к этому мероприятию того же Киоши.

Некоторое время профессор подбирал слова:
— Вот представьте себе, что вы сидите вечером со своей семьёй за обеденным столом. Вкусная еда, близкие люди, приятная беседа. Представили? И тут вдруг посередине стола смачно шлёпается кусок, простите, дерьма! Вы обрадуетесь? Ох, не думаю! Это кошмар, который наверняка не понравится всем. Поэтому должен найтись один человек, который хоть и замарает свои руки, но уберёт это безобразие. Я не могу позволить, чтобы кто-то из моих близких, а для меня все абсолютно поселенцы являются близкими мне людьми, замарал руки об это древнее дерьмо! Киоши мой старый и преданный друг, и он тоже пытается уберечь меня от этой неприятной миссии, но тут я не согласен. Это должен сделать только я и вы, Костик, имеете полное право отказаться от участия в этой процедуре. Вам-то уж точно нет резона пачкаться.
— Вы настолько уверенны, что это дерьмовая встреча? – хмуро спросил Аргеев.
— Точнее не выразиться! Уверен абсолютно!
— Радость, разделённая с другом, это двойная радость. Проблема, разделённая с другом, это полпроблемы. – Константин состроил величественное выражение лица. — Я с вами, профессор!
— Ваши успехи в освоении старых знаний меня уже даже немножко начинают пугать. – Алексей Фёдорович подозрительно покосился на собеседника. – Вы точно по ночам спите, а не сидите в библиотеке?
Аргеев усмехнулся:
— Уж больно хорошую программу для гипнотрона заложили. Всё как по маслу идёт.
Председатель расплылся в довольной улыбке:
— Моя работа! Знал, что понадобится для умного человека. Столько лет я провёл за её разработкой, даже представить страшно. Но значит, не зря. Вам всё понятно?
— Нет. – Честность этого парня не знала границ. – Хоть вы и отбиваетесь от меня, но нам предстоят очень серьёзные беседы. Многие вещи, кажется, я не пойму никогда.
— Ну, собственно говоря, на другое я и не рассчитывал, – покорно согласился Алексей Фёдорович. – Слишком уж вы дотошный и правильный, чтобы ограничится просто верой на слово. Это вам комплимент, поясняю на всякий случай, а не упрёк. Думаю, благодаря вам, и мне удастся взглянуть на некоторые понятия с иной точки зрения. Только давайте для начала разберёмся с нашим непрошеным гостем, а умные беседы оставим на потом. Ладно?
— Замётано! – решительно мотнул головой Аргеев.
Председатель ещё более подозрительно посмотрел на Константина, но промолчал.

***

Помещение, которое председатель выбрал для переговоров, представляло собой идеальную полусферу восьми метров диаметром с большим панорамным окном, из которого открывался вид на часть пустынной поверхности Моря Спокойствия. В отличие от других оборонительных сооружений, спрятанных глубоко под поверхностью, этот купол значительно возвышался над окружающей местностью, видимо, для более хорошего обзора. Сейчас истинное предназначение помещения было трудно определить. Оно было абсолютно пустое за исключением двух стульев, которые стояли по разным сторонам прозрачной перегородки, разделившей полусферу пополам и угольно чёрного трехметрового боевого андроида, неподвижной скульптурой застывшего на половине принимающей стороны.

Константин остолбенело замер на пороге, увидев это чудо военной техники:
— Два дня назад я даже не подозревал, что у нас такие есть, – пробормотал он тихонько.
Алексей Фёдорович втолкнул спутника в помещение и раздражённо замахал руками:
— Да что же это такое!? Я же просил обычного бытового прислать, зачем мне этот танк тут нужен? Мы же не хотим, чтобы наш гость прямо с порога исчерпал весь ресурс своих памперсов! Я ещё поговорить с ним хочу! Костик, ликвидируйте, пожалуйста, последствия этой военизированной паранойи! Пусть пришлют самого обычного «Андрюшу».
Аргеев моментально активизировал встроенный нейроинтерфейс и боевой робот бесшумным куском мрака выскользнул из помещения.
— Несмотря на все мои усилия, Киоши сумел-таки просунуть свою костлявую лапку в это мероприятие. Только он мог организовать присутствие бога войны на этих жалких переговорах! Ну, с кем он тут собрался воевать? С этим несчастным туземцем, который едва пережил путешествие? – сокрушался председатель. – Неугомонный старикашка этот Ёси! Хотя если учитывать всё то, что ему довелось испытать в своей жизни, я не смогу осуждать совсем уж искренне.

Пару раз нервно пройдясь вдоль перегородки, Алексей Федорович наконец деловито потёр руки, оглядывая помещение:
— Ну, вроде, всё готово, – слишком деловитым тоном огласил свой вердикт председатель.
Аргеев чувствовал, что излишняя суетливость и обеспокоенность сквозит буквально во всех жестах и интонациях профессора.
– Можно начинать! Он, значит, через шлюз зайдёт с той стороны, а я, так сказать, буду стоять здесь, встречать. Так? Так! Всё, как и запланировано…
Как бы старик не храбрился, было очень заметно его волнение:
— Костик, у меня к вам будет небольшая просьба… или точнее большая и не просьба, а приказ. Вы будете находиться в служебном помещении на два уровня ниже, через которое мы попали сюда. Не возражайте! – категорически воздев указательный палец к потолку, буквально прокричал председатель, заметив, что Аргеев собирается возражать. – Там есть все мониторы и всякое прочее разное. Вы всё будете видеть и слышать. Я отключил всякую связь с центром, но всё, что будет происходить в этом помещении, будет записано локальной системой наблюдения. После… Ну, когда всё закончится, вы уж сами, пожалуйста, решите, что делать с этой записью. Я не знаю. И всё! Давайте уже, ступайте, ступайте отседова! Дайте сосредоточиться!

Убедившись, что дверь за Аргеевым закрылась, председатель встал около своего стула и, глубоко вдохнув, задержал дыхание. Буквально в следующую секунду отворился шлюз по другую сторону прозрачной перегородки, и неуклюжая фигура в старомодном скафандре ввалилась внутрь полусферы.
— Ну, здравствуй, нежданный посланец забытой родины, – тихо, буквально себе под нос, произнёс Алексей Фёдорович.
***

Некоторое время Алексей Фёдорович со снисходительной улыбкой наблюдал, как скафандр неуверенно топчется на месте, ворочаясь всем корпусом в разные стороны, при этом натужно шипя системой жизнеобеспечения.
— Видимо моё предложение снять верхнюю одежду может быть неправильно понято, но забрало вы можете открыть абсолютно спокойно. Атмосфера на вашей стороне полностью соответствует тому составу, что находится в баллонах вашего, так сказать, межпланетного корабля.
Скафандр замер. Видимо его обитатель ещё не полностью был уверен в своей безопасности.
— Ну, право слово! – голос председателя взывал к полному доверию. – Если бы я хотел вам навредить, то сделал бы это четырьмя днями раньше и не стал бы понапрасну тратить ваше время. Я совсем даже наоборот, очень заинтересован увидеть лицо человека, который отправился в столь авантюрное путешествие.

Скафандр ещё некоторое время постоял бездвижно, но потом поднял руку и, отщёлкнув замок, сдвинул лицевую пластину на затылок.
Лицо, которое так жаждал увидеть председатель, принадлежало мужчине среднего возраста, но было такого землистого оттенка и с таким трудом дышало, что профессор не на шутку всполошился:
— С вами всё в порядке? Может вызвать медиков? Дерьмово выглядите, уважаемый!
Уважаемый нащупал губами трубочку подачи воды и жадно высосал несколько глотков:
— Капитан объединённых вооружённых сил Коалиции Джон Смит. Я в порядке.
Алексей Фёдорович восторженно всплеснул руками:
— Джон Смит! Не верю своим ушам! Неужели именно вы?
— Не понял.
Если не брать в расчёт несколько нездоровый цвет лица, лопнувшие кровеносные сосуды в глазах и тяжёлое дыхание, Джон Смит выглядел весьма решительно. Особенно со своим волевым подбородком с ямочкой и импозантным шрамом через правую щёку.
Профессор усмехнулся:
— Я просто не ожидал. Понимаете, прошло столько лет тишины и забвения и вот к нам присылают именно Джона Смита. Это так… Так оригинально!

Наличие чувства юмора у человека не очень просто определить сразу. Иной раз бывает, что милашка и рубаха-парень оказывается в этом плане абсолютным днищем, а в другом — суровый канадский дровосек, с полным отсутствием воспитания и общепринятых манер поведения, гораздо интересней и тоньше, чем многие из тех, кто самонадеянно приписывают себе наличие чувства юмора в силу образования или происхождения.
Джон Смит не стал делать вид, что ему смешно:
— С кем я разговариваю?
— Вот же я невежа! – искренне огорчился председатель. – Вы проделали на самом деле тяжелейший путь, а я до сих пор не удосужился представиться! Извините, был не прав! Председатель Совета, профессор Алексей Фёдорович Кузнецов к вашим услугам и весь во внимании!

Астронавт настолько пристально вглядывался в своего собеседника, что казалось, хотел его испепелить взглядом.
— Вы внук первого председателя? – было заметно, что последнее слово далось Смиту с трудом. Кажется, ему хотелось использовать слово «предатель».
Алексей Фёдорович реально опешил:
— Как внук?
— У славян такой способ образования полных имён, что полное соответствие может быть только через поколение. Вы внук первого председателя или это просто совпадение?
— Я свой внук? – ошарашено переспросил председатель.
— Почему свой?
— А чей?
— Так вы кто?
Алексей Фёдорович растеряно пожевал губы:
— Замечательное начало разговора.
Повисла неловкая пауза, в течение которой собеседники явно сомневались в умственных способностях друг друга.
— Начну по новой, – председатель набрал в грудь побольше воздуха. – Я первый, и пока единственный, председатель Совета, профессор Куз… А, да чтоб меня! Я понял!!! Вы решили, что я уже давно помер и перед вами либо мой потомок, либо полный однофамилец! Верно?
Смит настороженно промолчал.
— Сами того не желая, вы сейчас сделали огромный комплемент нашей медицине, – довольно похлопал себя по груди председатель. – На самом деле я это не свой внук, а сам собственной персоной! Видимо вам раньше не доводилось видеть сто сорока шести летнего человека в таком, весьма удовлетворительном, состоянии.
— Вы явно пытаетесь ввести меня в заблуждение, хотя я не могу представить, зачем вам это понадобилось. – Смит ронял слова, будто молотом о наковальню бил. — Но поскольку у меня нет другого выбора, то…
— Нет, нет, нет! – профессор суматошно замахал руками. – Честно слово! Я ‒ это действительно я! Могу предъявить паспорт. Сохранил на память, век уже его берегу. Могу вам сетчатку глаза показать или отпечатки пальцев предъявить. Что вас убедит?
— Ничего, – сурово нахмурил брови Смит и снова судорожно присосался к трубочке. – Но это абсолютно неважно. Вы являетесь официальным представителем?
— Я? – председатель немного растерялся от напора пришельца. – Наверно да. А вы?
Скафандр даже немного приосанился:
— Официальный уполномоченный представитель командования штабов объединённых вооружённых сил Коалиции Джон Смит прибыл для ведения официальных переговоров. Можно начинать?
— Афигеть, как говорит один мой молодой коллега, – пробормотал председатель и рухнул на свой стул. – Цельный уполномоченный официально! Я потрясён и раздавлен столь огромной ответственностью, которая обрушилась на меня в вашем лице! Начинайте переговоры!

Может быть, Джон Смит и заподозрил некоторую неискренность в словах профессора, но мимолётно скрипнув зубами, начал свою официальную речь:
— От лица объединённого командования я требую вернуть незаконно украденную технологию силового поля!
Мимолётная тишина, повисшая в куполе, была подобна промежутку между ударом молнии и громом, который запоздал.
— Нет! – Алексей Фёдорович выпалил ответ на выдохе. А потом нервно рассмеялся. – Извините. Я столько лет ждал этого вопроса. Я так к нему готовился! Целый век готовился. Я целые романы написал на эту тему. Вся вселенная должна была возрыдать от моих слов. Но когда пришло время, я просто сказал «Нет». И это, наверное, самое правильное. Смешно, однако.
Джон Смит двиганул скулами:
— Почему нет?
— Потому что это самое разрушительное оружие, которое несёт угрозу существованию Земли не только как месту пригодному для обитания человечества, но и как астрономическому объекту. Я не хочу, чтобы Землю разрезали на мелкие кусочки и обратили в атомарную пыль. Вокруг чего тогда будет вращаться Луна? Мне этого совсем не хочется узнавать!
— Генераторы силового поля будут находиться под строжайшим контролем государства и использоваться только как психологический фактор сдерживания возможной агрессии.
— Ой, перестаньте! Помнится, сто лет назад, то же самое говорили про ядерное сдерживание. И что? Семь случаев применения тактического ядерного оружия за пятьдесят лет!
— Это были вынужденные меры в связи с опасностью…
— Бросьте нести чушь! – рявкнул председатель. – Мы всё прекрасно знаем. Да, да! Не удивляйтесь. В отличие от вас, мы полностью в курсе дел. Наши спутники-наблюдатели, недоступные для вашего обнаружения, очень хорошо информируют нас обо всех безобразиях, что творятся на Земле.
— Тогда вы должны знать, что сейчас человеческая цивилизация находится не просто на пороге глобальной войны, а очень близка к полной гибели. Нам нужен несокрушимый сдерживающий фактор.
— Близка??? – саркастично усмехнувшись, переспросил Алексей Фёдорович. – Да вы себе льстите! Человеческая цивилизация уже погибла! Сейчас это просто посмертная агония.
— Что вы имеете в виду? – нахмурился визитёр.
— Вам непонятно? Тогда присаживайтесь, — председатель указал на стул с той стороны. – Разговор, походу, будет долгим. Наши инженеры прикинули параметры вашего скафандра, вам должно быть удобно, а у меня есть очень много, что вам сказать.
Смит некоторое время неуверенно топтался на месте, но потом всё же сел.
— Позвольте предположить. – Алексей Фёдорович начал прохаживаться вдоль прозрачной перегородки. – Вы же не основной переговорщик? С вами должен был быть кто-то ещё, лучше знающий историю наших взаимоотношений?
— Вы правы. Я только пилот. Но переговорщик от штаба неожиданно заболел, поэтому я полетел один. Но меня снабдили необходимой информацией…
— Какое удивительное стечение обстоятельств, вы не находите? Такое важное событие, и тут вдруг заболел! Не тревожный ли понос часом? А дублёров уже не готовят?
Представитель Земли сурово промолчал.
— Тогда давайте я расскажу своё видение ситуации, что бы мы могли разговаривать на равных. Не возражаете?
Смит пожал плечами, насколько это позволял его скафандр.

— Чтобы обозначить стартовые позиции в наших, так сказать, «переговорах» — преподавательским тоном начал профессор, — я задам вопрос: Вы осознаёте, что если бы не добрая воля очень не доброго к вам Урмаса Троката, то ваше хладное тело мёртвым трупом дрейфовало в открытом космосе уже почти неделю???
Смит опять нервно присосался к своей трубочке:
— Значит, вам было надо, чтобы я долетел.
— О да! Тут вы действительно неожиданно правы. Я просто жаждал вас лицезреть! Я хотел услышать голос потерянной родины! И что? С первых слов меня обвиняют в воровстве? Я украл технологию? Да как вы вообще смогли выговорить эти слова? Это же уму непостижимо!
— Вы выкрали с Земли основных носителей знаний этой технологии…
— Я??? ВЫКРАЛ??? НОСИТЕЛЕЙ??? – возмущенно завопил председатель, мгновенно потеряв весь образ снисходительного преподавателя, — Да вы там у себя чо, совсем белены объелись???
Смит нахмурился:
— Мне так сказали.
Председатель некоторое время взволнованно бегал туда-сюда в своём отсеке.
— Это просто чёрт знает что! – наконец пробормотал он, растерянно разведя руками, и рухнул на свой стул.
Некоторое время оба молчали.
— А знаете что, Джон Смит? – Алексей Фёдорович усмехнулся. – Это хорошо, что вы не настоящий переговорщик. Я, как выяснилось, тоже. Не могу сдерживать эмоции, даже зная, что слышу полный бред. Надо было Ёси посылать. Вот уж кому выдержки не занимать! Но раз так, значит, мы можем просто поговорить. Не возражаете?
— У меня мало времени, – хмуро буркнул гость.
— Что, опаздываете на обратный рейс? – съехидничал председатель. – Судя по выводам наших специалистов ваш пепелац уже никогда не взлетит.
Смит опять молча присосался к трубочке.
— Вот и замечательно! Значит договорились! – воодушевлённо потёр руки Алексей Фёдорович. – Наши-то уже никто меня слушать не хотят. Надоел я всем своими старческими воспоминаниями. А тут новые уши. Прелестно, просто прелестно!

Председатель сел на свой стул:
— С чего начать? Начну, пожалуй, сначала. Хотя начала, как такового и не было. Была небольшая заметка в одном, не очень престижном, научном издании неизвестного тогда японского учёного. Первый раз я её тогда по диагонали прочитал. Очередной бред, подумал я, на тему всеобщей теории поля. Но, как это ни странно, я раз за разом возвращался к его теме. Было в ней нечто необычное. Японец очень сложно излагал свои мысли, но была в его выкладках скрытая идея, которая будоражила мой разум. Вы не поверите, но мне потребовались многие годы, чтобы понять, насколько гениальным прорывом были его исчисления! Но когда я попытался с ним связаться, то оказалось, что его упекли в психушку. Система почувствовала угрозу, но не смогла сразу определить её масштабы.

Алексей Фёдорович нервно заёрзал на своём стуле.
— Вы правы только в одном. Я никогда ничего не крал. Жизненная позиция у меня такая. Но кроме одного раза. Я действительно выкрал Ёситоро Киоши из психушки. Как? Это отдельный разговор. Но… Десять лет этого уникального человека травили самыми страшными препаратами, дабы вытравить саму мысль о свободе. О настоящей свободе. Он с тех самых пор всё считает. Чтобы не свихнутся, он считал. Всё что можно и всё что нельзя. Дни, события, минуты, секунды, шахматные ходы, заклёпки в оболочке своей камеры. Удивлены? Самый мощный мозг цивилизации был подвергнут жесточайшим издевательствам.
Алексей Фёдорович усмехнулся:
— Если бы те, не побоюсь громкого слова, ТВАРИ тогда прознали, что кто-то рискнёт поверить в невероятные теории маленького япошки, то они бы Киоши удавили в мгновение ока. Тогда, небось, локти кусали, да не успели. Да. Я его выкрал. Нагло и цинично. Потом все средства массовой информации истерили, будто было применено несимметричное насилие и была куча трупов. Так это враньё. Я воспользовался главнейшей проблемой власть предержащих. Они всегда призирали обычных людей и недооценивали их возможности.
И именно Ёси дал нам то, что полностью изменило НАШ мир.
Профессор нервно потёр лоб:
— Скажите мне, Джон Смит, вы знаете, что значит свобода?
— Мой корабль называется «Свобода». Я прилетел сюда, чтобы доказать абсолютную правдивость самого понятия свободы. Наша страна всё время выступала за всеобщую свободу. Я…
— Хосподя! – Алексей Фёдорович картинно воздел очи к небу. – Что ж ты меня так наказываешь этим придурком? Чем я провинился, чтоб это слушать? «Он прилетел»! На крыльях свободы! Птица щастья, понимаешь!
Смит насупился.
— Дражайший! – вскричал председатель. — Вы, бл…ть, сука, даже не подозреваете, насколько трепетно я отношусь к таким священным словам!
Алексей Фёдорович не выдержал и подскочил со своего места:
— Свобода, говорите? Корабль, значит? Вы произносите слова, даже не зная истинного их значения!
— А что я могу знать? – рыком вызверился земной посланец. – Я простой офицер, но я здесь, чтобы выполнить свою задачу! Гладко говорить меня не учили, но вы то! Если такой мудрый, то не издевайтесь, а скажите просто. Может пойму.
— Нормально разговор пошёл! – радостно потёр руки председатель. – Вот сейчас я на мгновение увидел перед собой простого человека. Не уполномоченного неизвестно кем, а просто человека со своими чувствами и эмоциями. Это радует. Поэтому продолжаем разговор. Сейчас я вам попытаюсь разъяснить своё видение этого термина.
— Не думаю, что для меня это имеет какое-то значение.
— Вы прибыли с очень серьёзными «требованиями». Вы должны знать мотивацию ответа.
Может быть Смит пожал плечами, но через скафандр это было не видно.

— Нас было чуть меньше чем полста. Сорок девять человек, если быть точным. Из них всего восемь человек были со значимыми научными степенями. Это я отвечаю на вашу претензию о «краже мозгов». Не думаю, что восемь человек воплощали собой все знания цивилизации. Остальные ‒ простые инженеры, техники. И разрази меня гром, если хоть кто-то из них являлся уникальным носителем технологий! Киоши не в счёт. Его заслуги Земля оценила десятью годами психушки. Похитив его, я просто сэкономил деньги налогоплательщиков. Но не в этом суть. Почему мы сбежали? Мне трудно будет объяснить причину наших действий, но прошу вас постараться понять.

Алексей Фёдорович начал нервно расхаживать вдоль перегородки:
— По сравнению с тем кошмаром, что творится сейчас на Земле, сто лет назад была Золотая Эпоха человеческой цивилизации. Буйный расцвет компьютерных технологий, полёты в космос, глобальные урбанистические проекты, максимальная производительность индустрии и добывающей промышленности, взрывной рост населения, победоносный ход демократий и прочих личных свобод. Пидарасам разрешили создавать семьи, а мусульманам строить мечети в центре Европы. Все признаки стремительно растущей цивилизации. И только некоторые люди видели, что это начало конца.

— Нас постоянно пичкали громкими словесами о свободе, праве выбора и независимости воли каждого человека, но на самом деле погружали в пучину тотального рабства. Вся система политических, социальных и экономических систем низводила каждого человека к роли бесправного винтика в огромном механизме тотального подчинения. Если раньше такая ситуация описывалась только в фантастических романах, то тогда это стало воплощённой реальностью. Держа в руках флаг свободы, человек должен был сам, добровольно и с улыбкой на лице с самого рождения влиться в ряды рабов, которые всю жизнь будут работать на Систему. Хотел этого человек или не хотел, это не имело никакого значения. Либо ты работаешь на Систему, либо Система тебя уничтожает. Неважно кто ты. Ты можешь быть простым служащим, который каждое утро, день за днём, год за годом, идёт в офис, чтобы восемь часов перекладывать бумажки с места на место в надежде раз в году поехать «отдохнуть» как человек на золотые морские берега или сахарные горные склоны. Можешь быть «бизнесменом», который днями и ночами вкалывает, зарабатывая бешеные бабки, дабы потом также потратить их на ненужные символы успешности. Можешь быть правителем государства, уделавшись по локоть в крови и по шею в дерьмо – всё едино! Ты раб Системы и выбраться из неё ты не сможешь никогда. Глобализация возвела добровольное рабство во всеобщую догму и конца этому было не видно. Вы понимаете, о чём я говорю?

Смит сидел нахмурившись и не отреагировал на вопрос.
Председатель тяжело вздохнул:
— Я не претендую на абсолютную праведность понимания ситуации. В отличие от многих проповедников истины в последней инстанции, я больше склонен к самокопанию и сомнениям в своих поступках, но именно поэтому я решил сбежать, а не навязывать свою позицию. Когда мы собрали первый действующий генератор гравитационного поля, я понял, что это тот шанс, который выпадает раз в жизни.
— Вы могли заработать миллиарды на этом изобретении, – хмуро буркнул Смит. – Богаче вас на Земле никого бы не было.
— Вот! – воскликнул Кузнецов. – В этом ваша и не только ваша проблема! Вы думаете, что свободу можно оценить в деньгах. А это совсем не так. Что есть деньги? Просто мерило количества возможно приобретённых материальных ценностей. Я именно эту коллизию и пытаюсь вам объяснить. Система вынуждала вас работать, дабы вы могли приобретать предметы и услуги в соответствии с вашим эквивалентом стоимости. О справедливом распределении речь вообще не стояла. Кто урвал, тот и молодец. Материальные ценности стали для всех целью, хотя на самом деле они должны были быть средством. Средством достижения свободы. Вы не поверите, но уже сто лет назад человечество обладало возможностью исполнить мечту всех утопистов. Дать каждому человеку всё возможное для существования вне зависимости от его доходов. Еда? Пожалуйста! В тех условиях можно было обеспечит полное изобилие продуктов. Медицинское обеспечение? Конечно! Социальная защищённость? Да! Да, твою мать! Человечество имело на это возможность

— Но Система требовала подчинения. Исходя из извращённых схем она заставляла производителей уничтожать «излишки» продукции, если это могло привести к неконтролируемую изобилию. Когда в Африке люди дохли с голоду, в Испании бульдозера давили урожай. Коронарное шунтирование сердца? Только если у тебя много денег. Жильё для молодой семьи? Иди в рабскую ипотеку. Ибо Система! Она завладела всем миром. А финансы? Нефтедоллар, кредиты МВФ, торговые наценки и прочие радости. Фикция! Условность, которую все принимали за точку отсчёта. Пустые бумажки и политическая импотенция. Система пожирала всё и саму себя в том числе. Бесконечные кризисы. Так называемые «локальные войны» и борьба с терроризмом. Фонтанирующий цинизм толерастии, безработица и наглое попрание истинных свобод. Дрогу в ад человечество построило своими собственными руками!

Председатель распалился не на шутку. Смит даже с некоторым испугом в глазах смотрел на разбушевавшегося старичка.

— По-настоящему, только свободный труд делает человека счастливым. Заостряю ваше внимание на слове труд и обязательно «свободный». Не его денежный эквивалент, который установился непонятным образом, а сам процесс. Но при условии удовлетворения любых других человеческих потребностей. Вы сейчас брезгливо можете заявить, что это утопия и пропаганда коммунизма, а я отвечу, что так оно и есть на самом деле. Зря на Земле отказались от мнения старика Маркса. Он был почти во всём прав. Не признанный Леонардо да Винчи своей эпохи.
Мы отказались от всего, что могло бы вернуть нас на путь погибающей цивилизации. У нас нет финансовой системы, юридической практики, нет политических партий и религиозных институтов. Нам пришлось отказаться даже от истории и литературы, ибо они просто пропитаны вечным насилием и противостоянием. Мы даже от некоторых видов спорта отказались. Наши внуки понятия не имеют, что такое силовые единоборства! За сто лет мы вырастили уже несколько поколений, которые не знают значение слов «война», «насилие», «преступление». Их интеллектуальный потенциал значительно выше, чем у любого жителя Земли. Но это не дети из пробирки и не суперсолдаты четвёртого рейха. Просто у них другая система жизненных ценностей и другая мотивация. Уже сейчас мы можем ответственно заявить: продолжительность активной жизненной фазы людей выросших здесь будет раз в десять-двадцать длительней! А общая продолжительность жизни вообще не определена! Это мощнейший стимул потратить свои годы не только на себя.

Алексей Фёдорович приблизился к перегородке:
— Вы можете представить себе, что на Луне до сих пор нет кладбища? Даже такие безнадёжные экземпляры как первопоселенцы все ещё живы? Наша медицина доступна всем в полном объёме и не ограничена рамками страхового полиса. У нас всё по-другому. Нам не нужны шикарные автомобили. Хотя у нас есть возможность обеспечить ими каждого. Нам не нужны роскошные особняки под жуткой охраной вдали от чужих глаз. Каждый из здесь живущих не ограничен в личном пространстве. Нужен тебе спортзал на сто тысяч зрителей? Бери геологический модулятор и сооружай любое помещение за десять минут. Нам не нужны сотни собольих шуб, ибо у нас и без них всем хорошо. Вы понимаете о чём я говорю? У нас нет культа материальных благ!
Освободившись от гнусных догм, которые столетиями довлели над каждым человеком, мы получили громадный скачок в достижениях науки, техники и индустрии. Невероятная производительность разума каждого индивида! Мы опережаем земное человечество не на сто лет, а уже на эпохи!!!

Внезапно дверь на стороне председателя открылась и в помещение вошёл андроид.
— Вот! – торжествующе воскликнул Алексей Фёдорович, указывая рукой на новое действующее лицо. – Типичный показатель. Это обычный бытовой андроид. Мы их Андрюшами зовём. У нас их сонмище несчитанное. Может выполнять любую работу за человека. Физическую, я имею ввиду. Творчество и мышление им недоступны. У вас, на Земле много таких?
Смит молчал.
— Андрюша, — обратился председатель к роботу. – Покажи гостю свой элемент питания.
Андроид, невозможным для человека движением рук, достал из спины небольшой цилиндр.
— Это батарейка, – пояснил Алексей Фёдорович. – Практически вечная. В честь знаменитых писателей братьев Стругацких, мы их называем «этаками». Объёма и мощности такого элемента питания хватило бы для любого вашего самолёта на сто лет безостановочного полёта! Впечатляет? Что ещё вам рассказать о нашем мире? Я могу несколько часов рассказывать о наших достижениях. Когда земляне последний раз отправляли пилотируемую миссию на Марс? Ах, никогда? А у нас там база! И, таки да, мы нашли там следы древней цивилизации! Я лично бродил по раскопкам. На Меркурии у нас есть база. На Венере. На четырёх спутниках Юпитера есть базы. Тысячи автоматических рудовозов добывают полезные минералы в поясе астероидов. Вы часто видите двенадцатиметровых осетров? Цистерны чёрной икры? Помидоры размером больше вашей головы? Четыре в год урожая картофеля? А у нас это всё есть! Ну и так далее. Я уже не говорю о постройке корабля для межзвёздных путешествий. Ещё десяток лет и мы выйдем за пределы Солнечной системы. Мы могли бы дать Земле очень много — медицину, продовольственное изобилие, индустриальное совершенство, но вы прилетели за оружием. Вот поэтому я говорю нет!

Смит криво усмехнулся:
— Вас послушать, то тут просто рай на земле. Ну, в смысле, на луне – быстро поправился он. – Вы все такие успешные и замечательные, что нельзя за вас не порадоваться. Только мне не понятно, если вы прям такие великие, то почему не поделились своей радостью? Или так приятно осознавать своё превосходство? Тогда чем же вы лучше? Зазнавшиеся снобы, которые плюют на беспомощное быдло?
— А вот это вы зря, капитан – помрачнел лицом председатель. – Совсем зря. Я говорил, что у нас нет кладбища, но у нас есть Мемориал Памяти. Там нет человеческих останков, ибо нас лишили этой возможности, но там есть шесть гранитных постаментов, на которых выбиты имена людей, которые пытались принести на Землю наши достижения и Земля их убила. Светлые души, которые верили в лучшее будущее для всего человечества! Я до сих пор не могу простить себе, что позволил им попытаться! Спустя всего три года после их гибели мы имели персональные генераторы комбинированных полей, которые могли их спасти в любой ситуации. Но нет! Мы спешили. Мы думали, наши знания и возможности помогут человечеству. И эти шестеро заплатили своими жизнями за наши заблуждения.

— Это было несчастное стечение обстоятельств, – несколько неуверенно пробормотал визитёр.
— Так вы в курсе? Интересно. Но шесть случаев за одну неделю? – грустно усмехнулся Алексей Фёдорович. – Бросьте паясничать, капитан! Все мы прекрасно знаем, что именно там произошло!
— В инциденте на магнитной дороге погибло ещё три тысячи человек, — упорно продолжал бубнить Смит.
— Вас так научили оправдывать убийство наших людей? – удивлённо приподнял брови председатель. — Это говорит только о том, что Система не считает жизнь своих людей хоть на грамм ценной. Если было бы надо, она убила бы миллион людей не моргнув глазом. Причины просты. Один «этак» ставший достоянием человечества, убивал всю вашу нефтяную империю, избавив людей от бензиновой удавки. Контейнер с медицинскими нанитами обрушил бы всю систему медицинского страхования и пожизненного кредитования, продовольственные технологии спасли бы все развивающиеся и голодающие страны. Система не могла позволить миллиардам своих рабов внезапно обрести свободу. Мы замахнулись на «святое» и были наказаны.
— Это было давно, но теперь, насколько я понимаю, вы гораздо сильней Системы. Вы можете все исправить. – Смит пристально смотрел председателю в глаза. – Вы можете?
— Огнём и мечом? – Алексей Фёдорович не стал отводить взгляд. – Вы об этом? Да, можем. Да, мы сильней. Но кто или что даёт нам на это право? Я не воин и не политик. Я не могу и не хочу силой принуждать к счастью. Мы свой выбор сделали давно. Да, мы сбежали от ваших проблем. Так скажите спасибо, что не получили новых тиранов от науки. И вообще, совсем недавно вы меня называли вором и преступником, а теперь призываете обратно как спасителя человечества??? Ну, уж нет! Каждому своё. И давайте оставим уже эту тему. Вы слишком никто и ваши полномочия слишком ничтожны для обсуждения таких вопросов.

Председатель демонстративно уселся на свой стул и сложил руки на груди:
— Я могу ещё долго хвастаться нашими достижениями, но, думаю, вы и так меня уже ненавидите в достаточной степени. Теперь поговорим о Земле.
Может быть Смит и был закалённым воякой, но при этих словах он вздрогнул.
— Про то, что человеческая цивилизация погибла, я уже говорил, – менторским тоном напомнил Алексей Фёдорович. – И про ядерные бомбардировки тоже говорил. Что ещё? Когда мы бежали, на Земле было около восьми миллиардов человек населения. А сейчас? Миллиард хотя бы есть? Или уже меньше?
Смит неуклюже заёрзал своим скафандром.
— Ясно понятно. А я наивно рассчитывал, что наши оценки ошибочны. Но удивляться не приходится. Вы же уничтожили Землю!
Председатель не усидел на стуле и опять начал метаться вдоль перегородки:
— Джунгли вырубили подчистую. Тайгу вырубили. Девяносто девять процентов источников пресной воды загубили. Вокруг Байкала стоит пятьдесят боевых дивизий и все возможные средства ПВО! Последний источник пресной воды на всём Евразийском континенте! Раньше воевали за нефть, теперь за воду воюете! Кстати о нефти. Безумная добыча углеводородов на океанском шельфе привела к катастрофическим последствиям. Провал земной коры в Карском море ежегодно выплёскивает в море миллиарды кубометров нефти и газа. Северный Ледовитый океан превратился в одно гигантское нефтяное пятно. Даже не пятно, а остров. Даже не остров, а уже в плавучий материк, миллионами квадратных километров площадью и толщиной в десятки метров. Всё дно океана залито тяжёлыми фракциями нефти. Рыбы нет, планктона нет. Ничего живого нет. Такая же история с мексиканским провалом. А ещё сотни мусорных островов по несколько сотен километров в поперечнике мешают навигации, дрейфуя во всех океанах. Нарушения теплового режима атмосферы, в виду неконтролируемых промышленных выбросов привели к пылевой эрозии плодородных земель, угробив всё сельское хозяйство. Химические солончаки, радиоактивные свалки и отравленные пустыни распростёрлись там, где раньше был цветущий край. Вы умираете без воды, еды и воздуха. Города задыхаются в миазмах собственных испражнений, и нет ни малейшего шанса, что вы способны изменить ситуацию.
Я ничего не упустил? Нет?

На Смита было страшно смотреть. Конечно, он всё это знал и раньше, но, как любое человеческое существо, в силу слабости своей природы рассчитывал на лучшее. Но этот… грёбаный инопланетянин, а Смит не мог по другому оценивать своего визави, со своей наглой усмешкой превосходства на губах, сейчас цинично растоптал все робкие надежды на будущее.
— Послушайте меня, пожалуйста. – Смит через силу выговаривал слова. – Вы всё правильно сейчас сказали. Мы плохие, мы неправильные, но неужели вы сможете отказать нам в последнем шансе?
— В шансе на что? – председатель тоже сильно изменился в интонациях. Куда девался добродушный балагур профессор? Будто и не было его. Лютая злоба в глазах и холодный приговор в голосе. – В шансе уничтожить Землю? Наши генераторы поля это могут. И если бы я этого хотел, то мы бы давно распылили вас на атомы. Вам я не дам такой возможности. Подыхайте в своих грехах медленно! Может потом, через много столетий, наши потомки вернуться на Землю неся свет знаний. Цикл повторится. Но может быть с другим результатом?

Представитель Земли медленно встал со своего стула:
— Мы догадывались, что переговоры ни к чему не приведут…
— Переговоры? – всплеснул руками Алексей Фёдорович. – Да помилосердствуйте! Мы с вами общались на абсолютно разных уровнях. Это даже не инки с конкистадорами! Неандертальцы с сотрудниками адронного коллайдера! И это очень слабая аналогия.
— Поэтому я сообщаю вам следующее… — упрямо мотнул головой Смит. – Пока мы тут с вами мило вели общеобразовательные беседы, с моего корабля был запущен планетарный бур с очень мощной бомбой. Мозаичный заряд. Есть у вас силовые поля или нет, это уже не имеет значения. Эта бомба разорвёт Луну на кусочки. Если вы не выполните наши требования, то я её активирую. И не пытайтесь меня остановить. Любое насилие в мой адрес приведёт к немедленной детонации.

Алексей Фёдорович посерел лицом.
— Почему я не удивлён? Я же знал, что Земля не будет полагаться только на слова своего посланца…
Резко ссутулившись, председатель с трудом доковылял до своего стула:
— Это подло.
— Что?
— Тут только полсотни тех, кто действительно может отвечать за свои взаимоотношения с Землёй. Но за сто лет тут родились тысячи абсолютно невинных существ. Неужели вы считаете себя возможным вправе лишить их жизни? Давайте так. Я сейчас вызову сюда всех первопоселенцев и вы лично их расстреляете. Я дам вам парабеллум. Но причём здесь все остальные? Тут полно детей. Они перед Землёй ни в чём не провинились!
— Я не палач! – гордо задрал подбородок Смит. – Я военный и я просто выполняю приказ!
— Не палач, говоришь? Но готов убить тысячи невинных людей?
— Это шантаж, не буду скрывать. – Смит был хмур и решителен. – Но я отправился в этот путь только с одной задачей. И я её выполню, даже ценой своей жизни.
— М-м-м, вон оно как! – казалось, председатель полностью утратил интерес к разговору. Стеклянный взгляд, деревянное выражение лица. Встал, медленно бродит вдоль перегородки и думает о чём-то своём.

Смит стоял неподвижно как памятник самому себе. После таких слов ему было как-то неудобно садиться на стул. А председатель, который, казалось, постарел сразу на полсотни лет, продолжал молча ходить.
— Знаете, Смит, — наконец прервал длительное молчание председатель, — меня всегда интересовал ответ на вопрос: «Где проходит граница между личным мужеством и фанатичной преступностью в исполнении чужих приказов?». Вы вот сейчас кем себя ощущаете?
Капитан тяжело вздохнул и, добавив в голосе немного трагических интонаций, ответил:
— Послушайте, профессор! Неважно как вы ко мне относитесь, неважно, что вы сейчас говорите. Я отправился в это путешествие, прекрасно осознавая, что обратного билета у меня нет. Я простился с родными. Я закончил все земные дела. Я здесь только для того, чтобы исполнить свою миссию и сдохнуть. Неужели вы думаете, что ваши проповеди смогут мне помешать?
Алексей Фёдорович сокрушённо развёл руками:
— Вижу, что нет. Даже осознавая, что вы собираетесь убить десятки тысяч ни в чём не повинных людей, вы упорно цепляете на себя личину мученика и героя! Знакомая история. Но я вас должен огорчить. Вы не герой. Вы сволочь, мразь и ничтожество!
Смит нервно дёрнул головой и начал судорожно нажимать кнопки на нарукавном компьютере.
— А я сейчас расскажу, как всё это обстоит на самом деле, — председатель хмурился и уже даже не смотрел на своего собеседника. – Где-то с полгода назад, после очередного медосмотра, вам заявили, что у вас рак, допустим, поджелудочной железы. Последней стадии. Не операбельный. Жить осталось полгода максимум.
Земной астронавт натужно закашлялся.
— А через месяц-другой к вам подошёл представитель либо госдепа, либо разведывательного управления, либо любой другой функционер от партии войны и предложил, во славу родины, безусловно героическую миссию на Луну, дабы добыть самое необходимое устройство для спасения всего человечества. Миссия самоубийственная, но терять вам нечего, а мы позаботимся о ваших близких. Жена получит полное гособеспечение, паёк, страховку и лишний баллон с чистым воздухом. Детей возьмут на образование в лучшую военную академию, а ваше имя будет вписано метровыми буквами в историю цивилизации. Так?
Смит пучил глаза и натужно сглатывал ком в горле.
— Вижу, что так, — председатель оперся двумя руками на прозрачную перегородку, которая сейчас олицетворяла границу между двумя мирами, и грустно усмехнулся. – Вас тупо поимели, мой мужественный капитан! У вас нет и не было рака. Просто они нашли того, кому можно задурить башку. Вы не герой. Вы жалкий пендосский торгаш, который готов причинить множество смертей за гнусные слова. И, ещё это… Вас сейчас ничего не удивляет? Вы так усиленно жавкали кнопки на рукаве вашего скафандра, а ничего не произошло. Вам не кажется это странным?
Смит наконец перевёл дыхание и выпалил:
— Наши аналитики сказали, что вы не при каких обстоятельствах не подвергните риску Поселение! Вы должны были согласиться!
— Дерьмо ваши аналитики! – усмехнулся Алексей Фёдорович. – Если бы я хоть на ётую долю грамма опасался за результат твоего визита, то раздавил бы твою колымагу ещё на земной орбите. В лепёшку. Моментально. А вот все эти мои разговоры были только во спасение твоей души. Но ты оказался полным дерьмом.
Думаешь, я не знаю, что помимо бомбы на борту твоего корабля, ты сам есть бомба? Тебе полгода делали страшнейшие процедуры, в результате которых заместили весь твой скелет на взрывчатое вещество. У тебя кровь не кровь, а химический реагент для создания барометрического взрыва. Я всё знаю. Папка знает, папка пожил, стих на музыку положил… Заметили? Вы первое время очень часто прикладывались к своей трубочке. Думаю, там была не вода, а какой-то стабилизирующий раствор. А теперь? Не чувствуете такой необходимости? А я вам расскажу. Как только вы открыли забрало гермошлема, мириады медицинских наноботов устремились внутрь вашего организма, дабы спасти вас от немедленной кончины. Вы сейчас гораздо более здоровы, чем двадцать лет назад. И никакие взрывы вам не подвластны. Ещё немного и вы могли бы стать полноправным членом нашего общества. Но вы оказались больны гораздо больше, чем я мог предположить. Больны на голову. Вы прилетели сюда с чёткой решимостью взорвать эту грёбаную бомбу. Вы прилетели сюда, чтобы убить всех. Ваши невменяемые аналитики знали, что я никогда не выполню ваших требований и именно поэтому они послали сюда мудака, который бы нажал на кнопку в любом случае. Ты угрожал смертью всем поселенцам. А они все ‒ моя семья. Никто не вправе угрожать моей семье!

Председатель встал в середине своего отсека и заложил руки за спину:
— Андрюша! Проветри смежное помещение, а то мне кажется, что оттуда сильно несёт дерьмом!
Наружная перегородка в соседнем отсеке мгновенно убралась в пол и земной астронавт, вместе с потоком воздуха вылетел наружу.
— Никто не смеет угрожать моей семье, — тихо повторил председатель.

***

Когда председатель, спустившись на два яруса ниже, вошёл в подсобное помещение, Аргеев нажал кнопку окончания записи на древнем пульте. Чуть пошипев, панель выдвинула кристалл с записью. Алексей Фёдорович внимательно смотрел, как Константин засовывает этот кристалл во внутренний карман.
— Вы правы, Костя, — пробормотал председатель. – Пусть так и будет. Как вы решите, так и будет. Но никто, и никогда не смеет угрожать моей семье. Вы меня понимаете?
— Как никогда ранее, Алексей Фёдорович!
— Вот и ладно. Пойдёмте, Костик…
— Я через минуту. Идите к поезду. Я вас догоню.
— Да, да… — пробормотал профессор и непривычно сутулясь, пошёл к выходу. Уже стоя на пороге, он обернулся и ещё раз повторил – Никто, никогда…
«Старику нелегко досталось это решение» — подумал Аргеев, глядя на осунувшееся лицо председателя.
Когда дверь за Алексеем Фёдоровичем закрылась, Константин закрыл глаза и привычным мысленным усилием перевёл себя во флэш-режим. За последние четыре дня это состояние стало уже привычным. Только в редкие минуты общения с председателем, Костик возвращался в нормальное состояние, а так всё время во флэше. Слишком многое надо было успеть сделать.
Флэш-режим это единственная роскошь, которая была недоступна первопоселенцам. Все, кто рождались уже здесь, подвергались нанитному формированию особой части головного мозга ещё в период вынашивания плода. Благодаря этому нервному узлу все нейро-физические процессы молодых аборигенов поселения реализовывались в десятки раз быстрей, чем у их прототипов с Земли.
Аргеев активировал нейросвязь:
— Как дела, Окамба?
— Усё в порядке, шеф! – виртуальное изображение второго секретаря Высшего Координационного Совета расплылось в широкой улыбке. – Землянина поймали сразу. Надо отдать должное рефлексам этого вояки. Гермошлем он закрыл моментально, так что он даже вакуумом не успел надышаться. Сейчас его транспортируют в медицинский отсек. Рубенчик в восторге сучит ногами в ожидании. Первый раз ему попался действительно очень больной экземпляр человеческого организма.
— Прогноз?
— Дня три будет ходить в туалет ядрёным раствором химикатов, а потом станет лучше нового. Кстати, Кость, а откуда ты знал, что Старик его выбросит?
— Жопой чуял.
— Что?
— Говорю, что мне по выражению лица Алексея Фёдоровича понятно стало – не будет у них любви и взаимопонимания. Старые делишки. Забей. Дальше!
— Спасчелнок с семьёй Смита уже покинул атмосферу Земли. Жена поначалу истерила, она же его уже похоронила, а дети в восторге. Скоро будут у нас.
— Это правильно. Неизвестно, что бы с ними сделали, когда поняли, что миссия провалилась. Дальше.
— Пресловутую мозаичную бомбу железный дед Урмас уже вывел в фотосферу Солнца. С обратной от нас стороны утилизирует её через двадцать минут. Ты в курсе, что её возможности были сильно преувеличенны Смитом?
— Да кто бы сомневался! Предупреди Сьюзан на Меркурии. Она не любит, когда на Солнце случаются незапланированные энергетические аномалии.
— Уже.
— Отлично. Что по основной программе?
Окамба посерьёзнел:
— Все основные арсеналы ядерного, химического и биологического оружия заблокированы силовыми полями. Крупнейшие тактические военные группировки мониторятся нашими наблюдателями. Возможность любого конфликта исключена. Отряды утилизаторов будут десантированы через неделю. Как и решили, будем накрывать всех разом.
Медицинские наниты распыляются над крупными мегаполисами уже три дня. Но при таком уровне безобразия нам потребуется шестьдесят месяцев для создания зоны безопасности на большей части обитаемых территорий. И ещё тут есть много взаимосвязанных проблем. Отчистка и восстановление почвы, реабилитация источников пресной воды, ликвидация пылевого загрязнения атмосферы и дохрена ещё чего разного. Климатические генераторы мы уже начали монтировать в Австралии, Антарктиде и Монголии, но процесс отчистки атмосферы пока не просчитан до конца. По оценке Сократа надо ещё два генератора в Южной Америке, три в Северной и как минимум пять в Европе. Тут же рядом все мероприятия по реабилитации мирового океана. На сегодняшний день погибло порядка девяносто процентов морской флоры и девяносто девять процентов фауны. Кислород уже практически не производится на Земле. Хорошо, что у нас есть генетический банк земных обитателей, можем за десяток лет восстановить. Но сначала надо серьёзно заняться отчисткой воды. Наши геологи уже подобрали два астероида, чтобы ликвидировать Карский и Мексиканский нефтяные провалы. Через четыре дня рудовозы аккуратно всё запечатают, а на обратном пути они захватят нефтяной материк из Северного Ледовитого океана. Наши марсиане запретили просто уничтожение. Они там разработали какой-то очень хитрый процесс утилизации. Ничего толком не объяснили, глупо хихикают, потирают ручки в ожидании и обещают незабываемый эффект. Маньяки чёртовы! Мне кажется, что малое количество солнечных лучей плохо сказывается на их психике.
— Не волнуйся, Окамба. Нормальные там они. Может чуть более креативные, но это не страшно. Всё будет хорошо.
— Надеюсь, – второй секретарь вздохнул. – Так вот. Глобальные катастрофы мы ликвидируем быстро, не проблема. Пожары на газовых месторождениях уже потушены. Дезактивация радиационных очагов идёт полным ходом. Силовым ковшом срезаем зараженные территории и отправляем всё на Солнце. Но восстановление экологического баланса в глобальных масштабах остаётся под большим вопросом. Первичная цепочка нанобактерий для разложения твердых химических отходов уже просчитана. Но фитопланктон, простейшие ракообразные и черви ещё в стадии разработки. Слишком много взаимосвязей. Природа миллиарды лет отрабатывала работоспособную схему, а у нас было только три дня. Но!!! Пять тысяч наших лучших специалистов по биологии, химии, физики и сельскому хозяйству находятся в режиме постоянного брейн-штурма с Сократом. Генерят программы реабилитации со страшной скоростью. Ещё двадцать тысяч человек требуют срочного создания дополнительных мониторов полного доступа. Около стартовых платформ несметные толпы желающих прям щас отправиться спасать Землю. Все и каждый жаждут вложить свои знания и умения в проект «Возвращение». Отправив информацию из закрытой части Архива в общий доступ, ты разворошил улей, в курсе?
— Я бы удивился, если бы это было не так! – усмехнулся Аргеев. – Что Сократ говорит по срокам?
— Всего тридцать лет и всё будет в ажуре!
— Слишком долго.
— Как? Долго? Да ты шутишь! – возмутился Окамба. – Мы не грядку с укропом выращиваем. Мы целую планету пытаемся спасти!
— Мы не пытаемся. Мы спасаем. Слушай меня внимательно и официально. Передай Сократу новую вводную. Отложить реализацию проекта «Звёздный путь». Все ресурсы направить на реализацию «Возвращение». Строительство новых заводов андроидов рассчитать по экспоненте. Максимально задействовать астероидную группировку. Через месяц на Земле должен быть миллион андроидов. Через три месяца – пятьсот миллионов. Нанитное обеспечение вывести на максимум через шесть месяцев. Генетикам и биологам выделить всё необходимое, для обеспечения полного контроля в течение года. Общий срок реализации программы – три года.
И без того большие глаза Окамбы, стали походить на восьмикопеечные монеты:
— Костян! А ты не слишком много на себя берёшь? Одно дело активировать сотню законсервированных андроидов и запустить пару заводов на полную мощность, а вот взять и отменить проект, над которым всё Поселение работает не первый десяток лет? Не слишком ли круто?
— Звёзды нас ждут уже много миллиардов лет. Что для них три года? Подождут, наверно. А у нас ещё есть дома дела. Не переживай. Работаем дальше.
Костик вышел из флэша и мимолётно глянул на монитор внешнего обзора. Далёкая и загадочная Земля чуть-чуть поднялась над горизонтом.

«Не бойся, бабушка! Все страхи позади. Внуки возвращаются. Пусть у тебя было недопонимание со своими детьми, но это всё в прошлом. Мы другие. Мы умнее, мы сильнее. Внуки переросли ошибки своих отцов. Может мы не хитрее и не коварнее, но мы знаем, что надо делать. Ваши старые разногласия не имеют для нас значения. Мы спасём тебя. И себя. Мы возвращаемся домой».

Костик поправил выбившуюся из-за пазухи старую книжицу, на истёртой обложке которой можно было различить старинную надпись: «Полдень XXI век» и бодрым шагом вышел из помещения.
— Алексей Фёдорович! – Аргеев подошел к вагончику ещё до того, как председатель окончательно уселся. – А что больше всего вам не хватало здесь?
— Сейчас не самое лучшее время для личных интервью, Костик, – устало выдохнул председатель.
— Вы щаз только не обижайтесь, но я вам одну умную вестчь скажу, — Костик очень хорошо воспроизвёл интонацию. – Смит жив, бомба обезврежена и всё вообще замечательно!
Председатель закрыл глаза, а потом и вовсе закрыл лицо руками. Молчал долго.
— Костик, вы хотите сказать, что ещё и старое кино успели посмотреть?
— Мало, но чуть успел. Кстати! Старые гипнотроны во флэш-режиме не очень эффективны. Для вас они конечно средство для скоростного обучения, а для нас – старые заедающие патефоны со слабыми пружинами. Я успевал выспаться между загрузкой пакетов.
— Верю. Скажу Альфреду. Пусть займётся модификацией.
— Не надо. Первые десять тысяч новых гипнотронов уже сегодня поступили в монтаж.
— Десять тысяч??? – потрясённо воскликнул председатель, — Вы, что? Всех? Вы дали доступ всем?
— Угу, — удовлетворённо буркнул Аргеев, усаживаясь рядом с председателем. – Так вы не ответили на мой вопрос. Что?
Алексей Фёдорович судорожно ухватился за руку своего молодого попутчика:
— Спасибо, Костик! Как говорил классик: «Зря я не верил я в юных, не бреющих бороды…». А вы спасли мою душу. Уберегли от греха! Я-то, старый дурак, думал, что никто не обязан принимать такие решения. А вы… Костик! Я снимаю шляпу и все свои полномочия. Наконец-то я могу отдохнуть. Рулите дальше сами!
— Вы до сих пор не ответили на мой вопрос! – Аргеев запустил состав в движение. – Чего вам не хватало здесь больше всего?
Алексей Фёдорович вздохнул и оглянулся по сторонам:
— Моря. Конечно, моря. Так, чтоб взгляд за горизонт. И пляж… И солнце… И солёный ветер… А почему вы интересуетесь такими интимными вопросами, Костик?
— Вы только не обижайтесь, но я щаз опять один умный вопрос скажу, — маленький состав, быстро набирая скорость, направился домой. — Алексей Фёдорович, а у вас есть плавки?

© Laputa

Рейтинг: 0

Опубликовал(а)

не в сети 12 часов

Бодя Красномордый

426
Украина.
Комментарии: 1070Публикации: 1003Регистрация: 12-02-2015

    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 
    Авторизация
    *
    *
    Войти с помощью: 
    Регистрация
    *
    *
    *
    Пароль не введен
    *
    Ваш день рождения * :
    Число, месяц и год:
    Войти с помощью: 
    Перейти на страницу
    закрыть