Четверг , 8 Декабрь 2016
x_bd379836

Законопослушный гражданин

Публикация в группе: Литература

Категории группы: Проза

Добавлено в закладки: 0

Солнечный луч пробился сквозь серебристые полоски жалюзи, на портрете президента над гербом и триколором сверкнул блик, напомнив о вертикали власти. Под флагом бублик часов сверкнул скромнее: то ли стекло другого качества, то ли время знало свое место. Стрелки показывали цифру десять, под часами хмурили брови трое мужей в мантиях.
— К чему этот театр, Вилен Антонович? Все уже решено, зачитали бы резолютивную часть для проформы в подвале и привет родителям. – глядя в зал, проговорил судья справа, смуглый мужчина лет пятидесяти с квадратными плечами.
— Действительно, – откликнулся, потрясая брылями, коллега справа, — не велика ли честь! Чем таким этот подсудимый заслужил суд присяжных? И почему в экстренном порядке, мы с Артуром Рустамовичем и с делом не успели ознакомиться.
— Могли бы не спрашивать, Борис Аркадьевич. Сценарий утвержден сверху. – задвигал челюстью центровой судья. – Главная роль у прокурора: Алхас Кадырович перед телекамерами уничтожает предателя родины.
— В генеральные метит? – скривился Артур Рустамович. – Говорят, он сам мемуары пописывает.
— Одни писатели кругом, черт бы их побрал. – сдвинул брови Вилен Антонович. – То один блогер, то другой. Полностью, полностью интернет надо было отключать! Вы, коллеги, пока ознакомьтесь с делом, в папках приговор и все что нужно.
Присяжные, отпуская шуточки (о, какой загончик! театральное ложе! для вип-персон!), рассаживались на креслах за резным ограждением. В зале уже сидели зрители: в первых рядах — со стриженными затылками, на задних – с рыбьими глазами и жующими челюстями. Слева от судей барабанил пальцами по столу черноглазый крепыш в синей форме с полковничьими звездами на погонах. Прокурор поджимал губы, шевелил ноздрями, желваки катались под кожей, как скарабеи.
Грохнула дверь, в зал ввели подсудимого. Конвоиры сняли наручники, втолкнули бритого на лысо мужчину в клетку. Наручники щелкнули в дужках решетки, конвоиры заняли места у входной двери.
— Позвольте, ваша честь? – вскочил прокурор.
Вилен Антонович кивнул.
— Сегодня, господа присяжные и прибывшие в зал судебного заседания, — торжественным голосом начал прокурор, — грубо нарушена сама судебная процедура – не подсудимый ждет прихода судей, а судьям впору вставать при входе подсудимого!
В зале зашумели, на лицах присяжных недоумение.
— Это ярко характеризует подсудимого! Его циничность, наплевательское отношение ко всем нам, ненависть к Родине! Но мы сейчас вместе разоблачим его, присяжные вынесут правильный вердикт, а суд назначит справедливое наказание!
— Итак! – кулак прокурора впечатался в стол. – Встать, суд идет!
Все, включая судей, встали. Вилен Антонович махнул рукой, сел первым. Спустя несколько минут, когда в зале наступила тишина, секретарь огласила повестку дня:
— Слушается дело по обвинению Кабанова Дмитрия Петровича по статьям 275 и 280 прим. УК РФ…
— Что-то знакомое лицо у этого кадра. – склонился к председательствующему Артур Рустамович.
— Кадр судебным приставом в последнее время работал. Как раз в нашем суде порядок обеспечивал. – объяснил Вилен Антонович.
— Подсудимый заявил ходатайство о суде присяжных, — продолжала секретарь, — которое было удовлетворено, хотя по данным статьям возможно проведение закрытого заседания.
— В самом деле, — теперь вопрос задавал Борис Аркадьевич, — к чему зрители на процессе?
— Массовка из той же обоймы, что и присяжные. – завернул термином из прошлой жизни председательствующий. – Волноваться нечего. Съемку ведет ФСБ.
— Понятно – Алхас потом сам отредактирует.
Прокурор как раз встал и перебил секретаря:
— Позвольте я озвучу обвинение так, чтобы было понятно простому народу, ради которого мы все и работаем!
Судья не успел кивнуть, Алхас Кадырович показал пальцем на клетку и обратился в зал:
— Этот человек, гражданин с позволения сказать, ненавидит свою Родину! Вот главное обвинение! Он предал ее, написав злобный пасквиль на всенародно избранную власть, распространяя яд лжи и злобы в средствах массовой информации. Тем самым он желает каждому россиянину только смерти, а значит мы должны уничтожить его самого, вырвать ядовитый язык из поганой глотки! И я готов не только отстаивать обвинение, требуя высшей меры наказания, я готов уничтожить его пасквиль, растереть в порошок гаденькие мысли, порожденные уродливым сознанием…
— Разошелся Алхас, однако. – проворчал Борис Аркадьевич. – Так мы до вечера заседать будем.
— Да уж. – проворчал Вилен Антонович и прервал прокурора:
— Внимание. Раз уж процедура с самого начала была нарушена, предлагаю сразу перейти к прениям сторон. Присяжные, внимайте, делайте выводы.
— Я предлагаю дать слово подсудимому. – сказал прокурор. – Скажи, Кабанов, почему Родину не любишь?
Подсудимый встал, в синих глазах блеснул огонь.
— Прежде чем говорить, позвольте адвокату сделать один звонок. Ответит человек, к мнению которого вы не сможете не прислушаться. Тогда картина обвинения перевернется, и присяжные сделают действительно правильные выводы. Собственно, ради этого я и потребовал такого суда.
— Что еще за человек? – изумился прокурор. – У тебя было достаточно времени, чтобы этот человек, кем бы он не был, вмешался в ходе следствия.
— Прошу, сделайте звонок, иначе диалог не состоится.
Прокурор подошел к судьям.
— Чего он хочет? Зачем звонок? Кто знает, кто ответит, как бы на присяжных давления не было!
— Кому он может звонить? – усмехнулся председательствующий. – Его только один человек помиловать может, а уж он как раз этого делать не будет. Пусть звонит, разберемся с его контактами.
Прокурор вернулся на место.
— Хорошо, пусть продиктует номер. Адвокат, на громкую связь!
Кабанов продиктовал номер, раздались гудки, затем «Абонент недоступен, вы можете позвонить позднее».
— Что ж, звонок сделан, теперь я могу говорить. – Кабанов бросил взгляд на часы. 10-30.
— Почему я, по словам прокурора не люблю Родину? А что такое родина? Поля, реки, березки? Широта, простор, разгуляй? – Кабанов обвел взглядом зал. – Или все-таки люди и соответствующие общественные отношения? Скажите, как можно любить землю — территорию? Где зима полгода. – Кабанов усмехнулся. —  Нет, любить, конечно, можно в теплом домике, под пледом да с водочкой да под закусончик. Умом так только тронешься дома сидеть. А как людей можно любить наших?
— Так, давай, давай! – поддержал прокурор. – Прояви свои чувства к народу.
Кабанов, прищурившись на оппонента, продолжал:
— Сразу уточню, если говорю русский вместо россиянина, речь идет не о русом молодце с правильными чертами лица, не о потомке славянки и викинга, а о быдле с картофельным носом на смуглой ряхе с пивным брюхом.
Зал зашумел: «кого он быдлом назвал?», «смотрите, какой дворянин выискался!»
— Кого я должен любить? Алкаша в рюмочной, депутата-жиртреста, дорожного хама, мента продажного, соседа-доносителя…
— Хватит, хватит Мы поняли: народ тебе не ровня. И вот ты своим, с позволения сказать, произведением решил обличить, показать, кто виноват и что делать. Такой макулатуры диссидентами всех времен столько высрано, до сих пор убирать приходится. Те тоже себя самыми умными считали, только ничего сделать не могли – боялись!
Один из конвоиров придвинулся к другому, сузив глаза в щелку, сказал на своем наречии:
— Рузке даже не рабы. Чмыри. Боятся что-то сделать, им страшно сопротивляться, они даже повеситься боятся. Их и параша устроит.
— Этот, говорят, даже не сопротивлялся при аресте. – отвечал второй.
-Раз уж мы решили отказаться от эвфемизмов, тогда вопрос простой —  почему в говне живем мы? Почему в Европе и Америке такие производства, дороги, небоскребы? Почему у них получается, а в России нет?.
— Э, слюшай, у нас сейчас в Грозном знаешь какие небоскребы — мы с аллахом за руку здороваемся, когда он на вертолете прилетает! – не выдержал конвоир.
Прокурор сверкнул глазами на соплеменника, тот заткнулся, вытянулся по стойке смирно. Алхас Кадырович перенес взор на подсудимого:
— Значит, ты тоже решил отгадать, почему Россия живет по-своему? Решил великую загадку?
— А все проще некуда, — Кабанов исподлобья смотрел на прокурора, повернул голову в сторону судей, — не наебешь — не проживешь, я начальник — ты дурак! Вот вся российская максима, аксиома и парадигма.
— Ай, какой умный, слушай! – взвился прокурор. — Вот так взял и вывел эту самую парадигму!
— Действительно, подсудимый, — усмехнулся Вилен Антонович, — столько умов задавались вопросом «кто виноват и что делать», а здесь вот оно в чем дело.
— Эти вопросы уже часть ответа. – сказал Кабанов. — Если бы в России все было по-правильному, вопросами никто себе голову не ломал, не утешал себя особым путем. А правильной Россия была только до монгольского нашествия.
— Вот как? Опять чурки виноваты? — оскалился прокурор.
В зале загомонили, присяжные вскочили с мест: «фашист!», «мало мы вас в 45-м», «ничо, можем повторить!», «чего его слушать, расстрелять в подвале…» Конвоиры раздули ноздри, схватились за кобуры.
— Потише, — судья чуть замялся — товарищи.
Гомон стих.
— Давайте выслушаем подсудимого. Присяжным просто необходимо узнать, что у него в голове. Чтобы принять справедливое, — судья акцентировал, — правильное решение.
— Чтобы разбить эту голову. – пробормотал Борис Аркадьевич под руку председательствующему.
Кабанов посмотрел на часы над судейскими головами, сел на скамью. В его голосе не было никаких чувств, начиная, он смотрел в окно поверх головы прокурора:
— Русь изначальная была военной демократией. Вожди избирались за личные качества — силу, смелость, справедливость. В битвах вождь сражался в первом ряду. Вожди гибли за свой народ. Они гибли за род, за свою кровь. И в этом не было ничего сверхъестественного. До нашествия монголов. Монголы — это не привычные кипчаки и половцы, это скорее инопланетяне.
Из серой радужная оболочка превратилась в темно-синюю, зрачки расширились, пистолетными дулами уставились на прокурора:
— А еще точнее — животные. Чингисхан, которого скоро героем российской империи объявят —  как же первый такую страну образовал от моря до моря! Так вот этот Чингис-посланник небес, как он сам себя назвал, был первостатейным животным. Сам он погибать никак не хотел и тумены свои организовал по принципу: командир на белом коне за спинами воинов руководит ходом сражения и погибнуть должен в последнюю очередь как самый ценный кадр. Все. Монголы вырезали всех русских. Настоящих русских. Отравили кровь. Кто хотели, выжили, но стали рабами. Признаться в этом никто, разумеется, не хотел. С монголами договорились о дани и переняли монгольскую организацию — начальник всегда прав, начальник должен иметь блага именно по статусу начальника, и именно должен! Власть, блага материальные, физический комфорт — есть для чего стремиться в начальники. А подчиненные — средство, расходный материал. Начальники назначаются по нисходящей. Чтобы стать начальником нужно вышестоящему понравиться, заслужить доверие. А как иначе? Что главный начальник назначать будет за ум и смелость? Он же не дурак — смелый и умный его место займет спустя некоторое время. Главный начальник назначает за личную преданность — очевидная вещь. И такая же очевидность — начальники не с неба падают, из народа выползают. И понятное дело, процесс выползания сопровождается убаюкиванием совести — не наебешь, не проживешь.
— Личная преданность, — продолжал Кабанов, — может и оправдывает себя при войне, а дальше, в мирной жизни? Завоевал, надо удержать. И вот назвали процесс удержания — империей. Считается, гордиться надо, если живешь в империи — как же твоя страна огромная и великая! Слава императору!
— Слава императору! Слава аллаху! — вырвалось у прокурора, присяжных и конвоиров.
Судьи вздрогнули.
— Вот, вот. Слава одному, а народу щи и лапти. Зато сознание имперское. Не работает назначение начальников по принципу личной преданности в мирное время. Экономику на личной преданности не поднимешь, палкой и кнутом работать заставить можно, только результат убогий. Рабский труд рождает похуизм. Похуизм на полшестого. Вот и кто виноват и что делать. «Особый путь!» — надеялись в прошлом умники, а сейчас умники успокаивают себя. Какой такой «особый»? Визжать в грязи о духовности? Духовное рабство, породившее лень и безразличие, — это особый путь? православие — особый путь? Право Славие. Правителей Славие.
— Ты куда загнул, умник? — возмутился прокурор. — Какое православие? На свете одна правильная вера — ислам!
— Слава аллаху! – воскликнуло ползала.
— Ты про монголов языком молол — они империю создали, данью обложили, до сих пор аукается, — показал знание русского языка прокурор. – А они православными были? Нелогичная у тебя речь, дорогой.
В зале раздались смешки.
— И тебе, значит, империя не нравится? С каких таких пор скажи? В деле есть информация, в свое время ты Советский Союз славил, переживал, что распалось государство социализма, утверждал, что возможна такая национальность — советская по типу американской. А сейчас, когда наш президент возрождает былое величие, поднял страну с колен, ему, видишь ли, империя не по нраву? Или ты та самая политическая проститутка, а?
Присяжные засмеялись, прокурор театрально поклонился.
Судья перелистнул страницы в уголовном деле. «СССР-2. Попытка возрождения империи». В отсканированных страницах желтым маркером выделены строки, положенные в основу обвинения:
… «Россия вперед!» «Путин — это Сталин сегодня!» Всем покажем! Русские — великая нация! Ага, конечно! Откуда такой шовинизм у народа, живущего на всем импортном, ничего не создающего, а если и создающего, то конкурентоспособного разве что с продукцией Казахстана – того еще экономического партнера. За веру, Путина и отечество! Ага, конечно. Не может один человек хороводить страну. Не может и все! Не дадут ему. А кого же Путин называет своими друзьями? А он открыто их называет: вот, мол, Обама на моих друзей санкции наложил, в Америку не пускает, счета морозит. И фамилии: Аркадий Ротенберг, Борис Ротенберг, Геннадий Тимченко и Юрий Ковальчук. Ай, какие русские фамилии, особенно Ротенберг. Кто это такие и какого гражданства-племени, постаравшись, можно найти в интернете. А найдя, подумать, кто же пришел и владеет Русью. А там недолго сделать вывод, кому выгодно оставлять Россию за бортом европейской цивилизации.
…Хорошо, давайте вспомним, что было до Майдана. Из милиции в полицию: «нам не нужны дружинники в погонах». Ператтестация, сокращение – избавление от неудобных. С первого января 2012 года трехкратное повышение зарплаты полицейским. С первого января 2013 года — ФСИНовцам. Путин разводится, Кабаева уходит из думы. Хотя Кабаева уже не та, новые тельца сверкают на льду…
…там что не знали настроение украинцев, когда Янык (дважды судимый! нет, люди меняются! искупил! подставили! чист как младенец!) мотался как говно в проруби: то в ЕС, то в ТС.
…Санкции. Вот статейка из той, еще не подцензурной Википедии…
Судья перелистнул несколько страниц с названиями стран, фирм, продукции, суммами убытков.
… даже электронную начинку для своих военных комплексов поставляли из США… …сколько контрактов разорвано… ради чего?
…они говорят, все было просчитано. Значит правительство — предательское. Кому выгодна война? Путину и его окружению? Только если они сошли  с ума. Разорвать столько контрактов, помните — все просчитано, создать трудности мирового уровня, возбудить, нет, не патриотизм — ненависть у братского народа и презрение у всего мира — реально ни один Крым этого не стоит. Кому выгодно? слепому видно, кому. Великому соседу — полутора миллиардному Китаю. Вот Сибирь скоро развернется, но уже под другим флагом.
…хорошо, в правительстве — настоящем, а по-другому — закулисном, предателей нет. Тогда, опять же, если медицинский диагноз не подтверждается, зачем? Тот же слепой вам скажет: «просрали полимеры, вот и война!» Война как оправдание пятнадцатилетнего правления менеджера с черным поясом. Пятнадцать лет торговли нефтью и газом, накопления капитала — чуть-чуть бюджетникам, остальное не ваше дело — захочу и олимпиаду проведу! Пятнадцать лет — и нет сельского хозяйства, нет производства, рушатся плотины, падают ракеты. Зато сверкает Грозный-Сити, Депардье, Олимпиада, игорные зоны…
…а чего стоит объяснение президента, распространенное в свое время на незапрещенном тогда ютюбе, озадачившее традиционных экономистов: По мнению президента России Владимира Путина, девальвация рубля очень выгодна для страны. Такое мнение Путин высказал в эфире телеканала Life News. В частности, российский президент заявил: «Упала стоимость рубля. Он немножко обесценился… на 30 процентов. Посмотрите. Мы раньше продавали товар, который стоил один доллар. А получали за него 32 рубля… А теперь товар продали на рубль, а получили 45». После небольшой паузы Путин подытожил: «Доходы бюджета увеличились».
…Меркель, психолог по образованию, так и заявила «Путин сошел с ума». Есть ли еще президент в мире, который столько отчубучивал? то мальчонку в живот ни с того ни с сего, то чуть на фене не ботает, то в небе со стерхами, то в море за черепками… А это ведь публичный человек, не клоун.
…однако Слава хоть не КПСС, а Рабинович, в своем фейсбуке так и заявил: «Практически вся «российская элита» поставлена сейчас раком. Она теряет огромные деньги и ее имеют в одно место, очень жестко, при помощи половых признаков дедушки, обернув их в наждачную бумагу. Мне кажется, что это не может продолжаться долго. Или она лопнет, эта элита, или сделает что-то. Что – не знаю. Вернее, знаю, но это не для «Фейсбука». Я и так уже здесь много лишнего написал сегодня».
…революции совершаются в столицах. Сейчас в столице 2/3 не то что нерусских, даже не угрофинских москвичей. Новый электорат, перекрывающий дороги на Куйрам-байрам.
…вот тут многие патриотов из себя корчат: «ничо, прорвемся, сдюжим, пояса затянем!» А ради чего я должен прорываться? Меня в Крым не пускали? В Крыму русских резали? Когда русских резали в Чечне, никто не вопил: «прорвемся, но Чечню задавим!»
…хорошо, предположим железный занавес для развития собственной промышленности, науки, техники. По плану — все приходит в упадок, затянутые пояса, жесткие лица, воля в кулак — и потихоньку вперед! Космические поезда бороздят океаны…. Несколько поколений живут во имя светлого будущего, зато внуки и правнуки будут жить… Было уже! Ничего толком не сделали, кроме ракет. Да и то большие сомнения, никто ведь не проверял, понты у русских дороже всего, какие там на самом деле Тополя и Булавы, действительно ли они лучше Сатаны, которая правит бал на другом материке. Не того ума Иван человек, чтобы создавать доброе и прекрасное, кроме калашей (и тех у немцев спижженых)…
…конечно мало того, что не палаты умов, так еще вопрос: с какого перепуга ради будущих поколений должно страдать настоящее? И к тому же какие нах*й поколения? Демографическая политика на замещение этноса, и поколения уже будут поколения-ма и уже они будут насяльника.
…и какой сейчас может быть СССР 2.0? Какой социализм, во-первых? Какие советы, во-вторых? Какой нах*й союз, какие нах*й республики, когда чуркобесы поровну живут и у себя в чурекии и в русских землях?
Подсудимый между тем продолжал речь, в зале усилился шум, Вилен Антонович отложил папку.
— Россия! Как была ордой, так и осталась. Все эти рожи-жопы наших депутатов из той же орды, из того животного мира. Те же ханы заседают, набивают брюхо и кошельки. Что для низшего животного хорошо — пожрать, совокупиться, то есть получить удовольствие. -Кабанов помолчал. — Вот отсюда я и ненавижу толстых.
Шум в зале нарастал.
— А что касается империи и простого народа: вышел мужик — поля ограмадные! Здесь насрал — не убрал. Вона там можно еще насрать можно, от Рассеи не убудет. Вот менталитет русского в кавычках имперца.
— Заткните ему еб*ло, господин прокурор, — голос с галерки, плевок кожурками от семечек. — Чаво он на нас, россиян, клевещет! да мы ежеле надо!
— Кто там вякнуть в зале посмел без разрешения? – прокурор обратился к одному из конвоиров:
— Зелимхан, разберись! – повернулся к Кабанову. – А ты давай, расскажи про рузке, расскажи!
Кабанов хмыкнул:
— Рузке. Презрительное наименование части прежде великого народа. Той части, которая позволила так себя называть. Именно рузке присуща лень. Лень, рожденная жадностью собственников средств производства. Недостаточная и несправедливая оценка труда. И вот почва для замечательной идеи все поделить и пограбить награбленное. Лень, еще более развитая в условиях великой уравниловки при той же системе оплаты труда — х*й вам, а не морковка. И вот экстаз при утверждении в башках символа Рашки — разъяренного медведя: А пущай бояцца! Всех порвем, ежели не поделятся! Вот про рузке сегодня.
— А сам-то ты кто такой? – взвизгнула, вскочив с кресла, одна из присяжных – квадратногнездовая дама, сверкая цепями на сиськах и сережками в слоновьих ушах. – Ты чего в жизни такого сделал, чтобы здесь всех говном мазать?
— Кто я? Человек, бывший законопослушным гражданином. Чем я могу гордиться? Пожалуй, честностью. Много это или мало? С одной стороны, делами праведными каменных палат не наживешь, то есть не разбогатеешь по-честному, а с другой — не так и мало иметь самоуважение. Возможно, оно дитя гордыни. Или отец ее, что, конечно, не есть гуд в обществе. Только общество здесь не общество, а стадо баранов, мнящих себя кто лисой, кто волком.
— Э! Кто баран, слюшай! – вмешался Зелимхан. Теперь он стоял в центре зала, как коршун в курятнике.
— Так вот. — не обращая внимания, продолжил Кабанов. — Я честен с людьми и перед собой. Здесь мне очень трудно жить. Меня обвиняют в измене Родины, а Родина – это где тебя любят, где отношения без зла, где ценится чужое мнение, где слово значит дело. Здесь слово ничего не значит. Честное слово — пустой звук. Честное — корень честь. Первая ассоциация — рыцарская честь. Вот поэтому и живут в Европе на порядок лучше в любом плане, потому что потомки рыцарей. Потому что кровью было обеспечено данное слово. Очень воспитательная мера была дуэль. Селекция в Европе была скорее положительная. И Русь была Европой до монгольского нашествия. До нашествия иной цивилизации, не иной культуры, нет. Культуры там не было совсем. Какая у зверей могла быть культура. И вот первый опыт отрицательной селекции — тех, кто сопротивлялся вырезали под корень. С женами, с детьми. Остались приспособленцы. И это вполне понятно — жить хочется даже на коленях. Два века мрачного страха. Выживание. Поколение за поколением становилось хитрее и бесчестнее. И все — нет Руси, началась Россия. Великая помесь славян с азиатским отребьем. И рабство с тех пор никто не отменял. Рабство на генетическом уровне. Рабство в душах. Рабство принимает формы чинопочитания, подхалимства, лизания жоп снизу доверху. И называется это — вертикаль власти.
— Сам-то ты откуда? Ты в Европах родился? Ты здесь и родился — на Волге, в бывшей Хазарии, и ты себя помесью не считаешь, честный такой? – усмехнулся прокурор.
— Нет, — покачал головой Кабанов. – Родители отца из Белоруссии, матери – из Подмосковья – эвакуация. Может, поэтому так не живется в этом татаро-чувашском анклаве.
— Что скажете, господа присяжные заседатели? – выжег искру прокурор.
Присяжные загомонили, впрочем, не все. Слоноухая дернула за плечо мужика, сидящего рядом:
— Да оторвись ты от своих танчиков, скажи, как жить надо, не мужик что ли!
Мужик с неохотой отложил планшет, встал, похлопал глазами:
— Вот я — рабочая косточка — таксую аж простатит с геморроем вылез, напиться по-хорошему раз в неделю себе позволяю! И все у меня путем — жена красавица, — кивнул на слоноухую, — вона какая — 120 кг красоты, 6 размер, ага! Дети не самые дураки в школе, раз в год на море, в Турции были прошлым летом, этим в Крым рванем! Наш Крым, отвоевали, слава президенту! Чего надо еще?
— Слава президенту! — Конвоиры вонзили палец в небо. — Слава аллаху!
— А я вот ломбард держу и в хуй не дую! – вскочил еще один присяжный.
— А у меня охранное агентство! — пробасил другой. — Я 20 лет Родине отдал — с курсанта до подполковника дослужился. У каждой дочери по квартире!
— Видишь, предатель, как жить надо! – закричал прокурор подсудимому. – Это говорит тот народ, который ты поносишь!
— Тишина в зале! – прикрикнул председательствующий.
Уровень шума в зале не понизился ни на долю децибела.
— Всем молчать! – заорал Вилен Антонович, бывший полковник ВВ.
— Позиция подсудимого ясна! Продолжим. — судья изобразил на лице гримасу, будто кто-то испортил воздух. — Слово защите. Есть что сказать адвокату?
— Ваша честь, господа присяжные заседатели! — поднялся адвокат, лицо серьезное, губы уточкой. — По долгу службы мне приходится защищать подсудимого. Общение с ним не сложилось, на мои вопросы, связанные с защитой, он отвечать отказался. Тем не менее, мне удалось выяснить некоторые обстоятельства, характеризующие подзащитного. Так, установлено, 16 лет Кабанов работал оперуполномоченным уголовного розыска…
— Да за это его не то что расстрелять, камнями забить надо! — закричал прокурор. — Он не просто преступник и предатель, а предатель, вооруженный знаниями оперативно-розыскной деятельности!
В зале снова поднялся шум. Судья стукнул по столу.
— Тем не менее, — смутившись, продолжил адвокат, — он награжден медалями за отличную службы, имеет поощрения от руководства, его фамилия постоянно присутствовала в сводках раскрытых преступлений. Лично им была раскрыта банда черных риэлторов, членов которой приговорили к пожизненному сроку, когда еще не отменили мораторий на смертную казнь.
— Ты еще его детство вспомни, адвокат! — осклабился прокурор. — Ты про сейчас говори! Он  клеветал на Родину, когда еще в органах работал, все его заслуги — это троянский червь!
Кто-то из присяжных зааплодировал. Прокурор поклонился.
— По настоящему делу у меня нет смягчающих вину документов. — пожал плечами адвокат и сел на место. — Только информация, характеризующая личность.
— Личность! — покривил губами прокурор. — Встань, личность, скажи, как ты государству служил.
— Слово вновь предоставляется подсудимому. — поспешил сохранить лицо судья. — Что можете сказать в свою защиту, Кабанов?
Поднимаясь, Кабанов бросил взгляд на часы.11-40.
— Я всегда был законопослушным: учился, не пропуская уроков, не увиливал от службы в армии, потом честно работал. Только моя честность всегда была неугодна и начальникам и сослуживцам.
— Ай, какой весь правильный. — на распев сказал прокурор. — Дартаньян! А все вокруг уроды! Зато у меня другие сведения имеются.
Он повернулся к присяжным:
— Мент наш самых честных правил самый настоящий фашист!
Присяжные загомонили.
— Да, да! Он восхищался эсэсовцами, бляху немецкую носил, говорил, войну числом выиграли, типа, трупами закидали немцев! Что не было этого? — волосатый палец в Кабанова пистолетом.
— А про кавказцев что говорил, напомнить? Думал, сослуживцы молчать будут?
— И это в то время, когда чеченские батальоны сражаются с фашистами на востоке Украины, защищая русское население! – воскликнул присяжный – владелец охранного агентства. – Сейчас, когда в одном строю с чеченцами бритоголовые соратники того же Демушкина!
— В самом деле, подсудимый! – сказал председательствующий. — Сейчас, когда Россия встала с колен, когда все русские, то есть россияне, едины в патриотическом порыве, когда трудности сплачивают… — судья явно потерял мысль, похлопал глазами, продолжил: — Сейчас даже те, кого подозревали в национализме, кто вскидывал руки на Болотной площади, даже они кричат «Слава России» на вполне законных основаниях. И вы, подсудимый, могли бы проявить те самые качества, которыми так восхищались. Настоящие патриоты нужны Родине!
— Россиянский патриотизм есть порождение рабского менталитета. — сказал Кабанов. — Простой россиянин понимает, что от его воли ничего не зависит. Ровным счетом ничего! Но признаться в этом ему не под силу, вот и делает вид, что в восторге от всего происходящего. На востоке Украины президентская гвардия воюет за доллары, а татуированные свастиками болваны поехали на войну, представляя ее подобием пейнтбола.
— Постой! – снова вскинулся тот же присяжный. — Как это ничего не зависит? У нас демократия настоящая, не как в Америках! Мы — народ, мы — избиратели! Кого надо, того изберем!
Присяжный резко замолчал, покрутил головой и сел на место.
— Как никогда права пословица — всякий народ достоин своих правителей! – у Кабанова под кожей зашевелились желваки. — Кого вы избрали? Кого вам в башку втюхали, за того и бросили бумажки, а если где не за того, там Чурбирком подправит. Демократия! В каких еще странах что секретари ЦК КПСС, что президенты с постов уходят только на тот свет? В киргизиях и зимбавах. Депутатов в думу избрали? Снежных людей, спустившихся с ринга? гимнасток и сериальных звезд? По каким таким мандатам? Демократия, когда губернаторов назначает президент всея белыя и черныя Руси?
— Э! кто черный? — раздули ноздри конвоиры.
Вилен Антонович чуть не проломил стол кулаком.
— Последнее слово! – заорал он. — Подсудимый, две минуты!
Кабанов посмотрел на часы над головой судьи:
— А больше и не получится.
— В детстве я читал книги. Правильные были книги. Джек Лондон, Дюма, Конан-Дойл, Хэммет, Семенов, Леонов.  Долг, честь, сила, слово, справедливость. Правильные книги, потому что воспевали добро. И поэтому я прав в выборе пути.
— Пиво — сила, спорт — могила! — хохотнул один из присяжный. Судя по брюху, знавшего, что говорит. – Бусидо, мать его, путь воина.
В зале заржали.
— Чего он там опять закудахтал! — вскочил другой присяжный — худой, лицо как скомканная бумага, полетевшая в сортир после использования. Вонзив пальцы в партачках в перила, а глаза в Кабанова, возопил: — Дайте я сам ему приговор исполню, гражданин судья! Я его руками порву!
— А потом я сам хотел написать книгу. – не обращая внимания, продолжал Кабанов. — О борьбе двух рас на земле. Одна воевала не придерживаясь никаких правил, потому что в и в мирной жизни ее представители обманывали друг друга ради корысти, а люди другой расы всегда отвечали за слова. Слово было законом. Расы жили на одной планете, одна воровала технологии у другой, просила помощи, но долги не отдавала, затевала войны, прикрываясь лицемерными лозунгами…
— Ты, мать твою, фантаст недоделанный, по делу говори! – перебил прокурор. – Про себя! Ху из ху, как говорится!
— Хорошо, — неожиданно согласился подсудимый. — В своей жизни я хотел честно работать, получать за труд соразмерное вознаграждение, иметь свободное время, когда можно заниматься чем-нибудь для души. Я хотел покоя и воли. В этом и есть счастье. И разве много я хотел? – Кабанов схватился за прутья клетки. — Но в этой стране общество построено на лжи. Ложь и лицемерие словно раковые клетки выедает организмы, превращая людей в зомби! Общество больно. Я всегда считал, что преступник — психически больной челок в той или иной мере. Здоровый человек не может красть, убивать, насиловать. Здоровому человеку это просто не надо. Наша страна больна, преступление превратилось в норму!
Зал разразился криками.
— Тихо! – загремел прокурор. — Ты, значит, один здоровый, а все вокруг больные! О как, присяжные.
— Нет, — Кабанов скрипнул зубами, — я тоже болен. Не могу так жить.
— Знаешь, что я тебе скажу. — прокурор сдвинул брови, лицо неожиданно стало тоньше, умнее. — Вот это наша страна, вот это, — он провел рукой по присяжным, по залу, — наш народ. Другого нет. Как ты не поймешь это своей глупой и честной головой — страна наша именно такая, какая есть, и в ней надо  жить по правилам. А не получается, вали! Или давно повесился бы, не тратил наше время! Опять же застрелится было из чего. Зачем бумагу марал, книгу писал, сколько времени потратил на ветряные мельницы!
— Одному уходить — много чести. Нет, неуважаемые, вы со мной пойдете.
Зал снова загудел.
— Совсем сбрендил. Тебя сейчас в подвал спустят и все дела. И пойдут с тобой вот эти двое только. — прокурор показал на конвоиров, те плотоядно ухмылялись.
— Я перед началом наших дебатов просил адвоката позвонить по одному номеру.
— Типа за тебя важный человек слово должен был говорить.
— Сим-карта с эти номером в телефоне, который лежит вон в том огнетушителе. — Кабанов показал в дальний угол зала. — Видите, мигает красный диод? Этот огнетушитель я принес, когда как раз охранял здание суда.
Народ в зале напрягся, по лицам судьи и прокурора пробежала тень.
— Огнетушителем этот предмет назвать сейчас никак нельзя, скорее наоборот. – усмехнулся Кабанов. — Дальше объяснять надо?
— Что там? — прохрипел прокурор.
— Два килограмма тротила. Звонок привел в действие таймер. А время сейчас 11-58. Догадываешься, сколько у тебя осталось до встречи с аллахом?
Первыми исчезли конвоиры. Судьи подскочили, растерянно оглядываясь.
— Врешь! – крикнул прокурор.
— Сейчас проверим.
Кабанов сел на место и спокойно смотрел на судилище.
Закричала слоноухая, ее поддержал муж-бомбила. Ограда рухнула, присяжные, как обезумевшее стадо парнокопытных, ринулись к выходу…
Спустя тридцать секунд в зале остался один подсудимый. В коридоре раздавались крики, кто-то звал полицию, саперов, заревела сирена. Кабанов поддел ногтем скрепку, вогнанную в каблук. Скрепка вошла под нужным углом в замочную скважину наручников, пара движений – дужки на решетке освободились. Время 12-02, никакого тротила в огнетушителе не было. Зато за дальним рядом кресел присяжных был припрятан АКСУ с запасными магазинами и пара РГД-5 – их места в оружейной комнате ФССП давно занимали качественные муляжи.
— И один в поле воин. – Кабанов передернул затвор. – Если поле пройдено.

© Троллейбус №88

Рейтинг: 1

Опубликовал(а)

не в сети 2 часа

Леонид Максимов

1 458
Россия. Город: Москва
41 годКомментарии: 2348Публикации: 2839Регистрация: 16-08-2014

    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 
    Авторизация
    *
    *
    Войти с помощью: 
    Регистрация
    *
    *
    *
    Пароль не введен
    *
    Ваш день рождения * :
    Число, месяц и год:
    Войти с помощью: 
    Перейти на страницу
    закрыть