Четверг , 8 Декабрь 2016

Маша из Мытищ и её сестрички

Добавлено в закладки: 0

Был вечер поздней осени, но нагретый за знойное лето Тбилиси, тепло отдавал медленно, как бы нехотя. Это была моя 18-ая осень. Сидя на парапете забора парка, напротив своего дома-коммуналки, пристроившегося в самом престижном районе города, как бельмо на глазу, между двух институтов — иняза и физкультуры, я, лениво покуривая, убивал сизое как окружающий меня дым, одиночество. Бесцельно рассматривал проезжающие мимо машины и проходящих редких туристов. Горожане по стороне где я сидел, обычно, не ходили, так как с этой стороны дороги — ни жилых домов, ни учреждений, был только парк, огороженный парапетом и лишь в конце дороги – турбаза, да и наблюдал за домом, вдруг кто из дружков появится на горизонте, все веселее.
Вдруг, почти бегом, ко мне приближается — красавица-незнакомка и машет рукой. Я обернулся, может кто сзади меня, но сзади парк! Пытаюсь вспомнить, вроде возраст еще не склерозный, а уж девушек, имена и телефоны — как таблицу умножение, спроси ночью — отвечу, но тут не то, что внешность, но и прикид девицы не местный. Подбегает, запыхавшись и на нерве шепчет, не могу ли я проводить её к турбазе, а в глазах и мольба и ужас!
Я, не мог бы проводить к турбазе? Хотел было ей ответить, мол милая моя, Богом посланная красавица, я именно для этого и сижу тут битый час, чтобы такую заблудившуюся овечку проводить, хоть на край света, как вдруг, почти сквозь нее разглядел, почему она так запыхалась и почему так стремиться скорее попасть на турбазу, и почему в таких красивых девичьих глазках — страх.
Сзади неё громко дыша, словно два гиппопотама, неотвратимо, на коротких кривых ножках, двигались два кахетинца, похожих как братья близнецы, с плоскими затылками, с головами незаметно переходящими в шеи, с каплями пота на волосатых лицах и мокрыми платками, зажатыми в правых кулаках с короткими толстыми пальцами, с тонкими полосками изгрызенных ногтей. Было понятно, что они меня просто затопчут, так как, конкурента на пути их отяжелевших, от либидо, яиц.
Реакция сработала мгновенно, раньше чем я осознал что делать и надо ли делать что-то вообще:
— Ты где шляешся? Я тебя тут 2 часа ожидаю, мать — по системе Станиславского, показываю в сторону своего дома — места найти не может, уже в милицию позвонила, сейчас, видимо, приедут.
Выкрикивал в сторону бегущих «бегемотов» с таким темпераментом, как будто я на эшафоте и кричу свое последнее обращение к толпе, когда на шею уже накинули петлю.
— Мать? Какая мать – оторопела красотка-брюнетка.
— А, что, у тебя есть еще какая-то другая, чем у меня мать?
Тут, женские мозг, видимо от страха, стал понимать, что к чему:
— А, что я могла сделать, эти два бугая всю дорогу меня преследуют, что не видят, что я не приезжая им блондинка!
– Вот эти???
Я смело ткнул пальцем в сторону шееголовых и сделал максимально кавказское выражение лица, брата, готового убить любого глянувшего на его сестру. Сделав маленький шажок в их сторону, глядя как бы по верх их голов и процедив струйку слюны сквозь резцы, медленно произнес:
— Вы, что из деревни, в Тбилиси первый день? Не видите, что это моя сестра? – В ход пошли уже выпученные глаза медленно двигающиеся от сестры в сторону потнолицых, – Кто из них тебя тронул, покеажи – спросил я, войдя в раж и сунув руку в карман, сделал еще полшага в направление кривоногих.
И тут эти два бугая, превратились в само смирение:
— Ты что брат, мы в физкультурный институт идем на тренировку, не видишь – опаздываем и как пловцы-синхронисты, они одновременно вытерли пот с лица!
Я перекинул руку, через плечо «сестры», почувствовав легкое сопротивление не более. Это был последний аргумент, после которого «кахетия» остановила проходивший троллейбус и уехала в нем в обратную от физкультурного института сторону.
— Сестра, а почему ты одна бродишь по городу, нарываясь на неприятности, а потом заставляешь меня, героически их решать — обнимая её за плече выдал я тираду не выйдя еще из роли.
Легкое лвижение её плеча и моя рука тут же потеряла опору, её взгляд выражал одновременно и мягкий женский выговор, и бесконечную благодарность:
— Ну вот, не успела отделаться от притязаний двух генацвале, как третий генацвале, воспользовавшись хитростью, уже успел меня обнять — и тут же стала звонко смеяться — как, здорово ты их обманул — «сестра».

Оказалось, она отстала от автобуса с группой и полдня пытается найти дорогу к турбазе, что её сумочка осталась в автобусе, поэтому она шла пешком, а эти двое шли сзади и предлагали ей непристойности напугав её до смерти. И как, мол ей повезло, что я попался ей на пути.

— Так ты целый день не ела, да и ноги вон дрожат от усталости
— И ничего не дрожат. Сейчас приду на турбазу и поем, и отдохну.
Я взял её за руку и движением, не терпящим возражений, повел… домой.
Дома, на немой вопрос бабушки — всегда понятливой, тактичной, милой и обожаемой мной, ответил, что это моя подруга, она шла ко мне пешком, устала и проголодалась. Бабуля протянула ей руку:
– Белла Семеновна — самая любимая бабушка
– Маша из Мытищ
– Так Вы пешком, прямо из Мытищ, улыбнулась бабушка, тогда скорей мыть руки.
Мы ели суп харчо, пили чай с лавашем и сулугуни и постоянно хохотали над «кахетинцами», бабушка исподтишка оценивающе рассматривала Машу. Когда мы поели и собрались уходить, бабушка робко пошутила:
– Машенька, Вы обратно в Мытищи, пешком? Может, останетесь?
Эх, не только мне, но и бабушке хотелось, что бы эта стройная красивая девушка осталась. Но Маша, поблагодарила, и мы вышли на улицу. Уже стемнело, немного стало прохладно, я предложил Маше свой пиджак, и когда она его накинула, прочно положил ей руки на свой пиджак, что бы его не сдуло ветерком. Оставшиеся метров 400 до турбазы, мы шли почти час, так как вел её самыми темными окольными путями, то через футбольное поле института физкультуры, то через темные корты, все так и подмывало обнять Машу и поцеловать, а там уж как кривая вынесет. не первый раз и не последний. Я чувствовал что Маша мне полностью доверяет, а может и сама ждет той самой кривой, но в голове постоянно сидели «братья-кахетинцы», заставлявшие продолжать быть галантным и нерешительным. Наконец мы пришли. Маша вернула мне пиджак:
— Юра, я чувствовала, что тебя так и подмывало на подвиги, но спасибо, что сдержался, хотя сама умирала хотела поцелуев, ведь стыдно сказать, уже за двадцать, а не целованная — характер неприступный видимо, но после не смогла бы тебе смотреть в глаза, а я хочу, что бы ты мне показал Тбилиси. Мы договорились, что завтра встретимся после завтрака, и я буду её гидом.
Когда я вернулся домой, бабушка все выясняла, кто такая Маша из Мытищ и где они эти Мытищи, а положив мне на голову руки сказала, что ей Маша понравилась, и что она видела, как она смотрела на меня.
— Надеюсь ты её пригласил на завтра к нам, я приготовлю на обед сациви.
Милая, добрая, вкусно пахнувшая, моя бабушка, как ей хотелось, что бы мне было хорошо, её доброта была безгранична, но не ненавязчива, а глаза излучали столько счастья и теплоты, что никогда за всю свою сознательную жизнь, я не дал ей усомниться, что она самый любимый мой человек на всем белом свете.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Опубликовал(а):

не в сети 7 часов

Ростислав

519
Россия.
36 летКомментарии: 750Публикации: 420Регистрация: 18-12-2015

    Добавить комментарий

    Войти с помощью: 
    Авторизация
    *
    *
    Войти с помощью: 
    Регистрация
    *
    *
    *
    Пароль не введен
    *
    Ваш день рождения * :
    Число, месяц и год:
    Войти с помощью: 
    Перейти на страницу
    закрыть