Диагноз - случайная смерть

Диагноз - случайная смерть 3

Публикация в группе: Интересное в Мире

Отрывок из <Справки Комитета партийного контроля при ЦК КПСС «Об убийстве М.В. Борисова». 10 февраля 1961 г.>

1 декабря 1934 года в Смольном Киров был убит, убийцей оказался Николаев Леонид, тот самый, который в октябре был задержан у машины Кирова и который по распоряжению Запорожца с моего и Котомина согласия был освобожден. Я растерялся совершенно, не знал, что делать, лично ориентироваться не умел, Запорожца не было, Медведь тоже находился в состоянии растерянности. Позвонил Паукеру, который сообщил мне, что завтра будет с Ягодой в Ленинграде, где во всем и разберутся. Паукер также спросил, кто был в охране и где Борисов, получив ответ, что Борисов обезоружен, находится пока в Смольном под охраной, так как предполагается его допрос, Паукер распорядился держать Борисова арестованным при опероде».

11.VI.1937 г. был арестован бывш. начальник оперативного отдела НКВД Ленинграда Хвиюзов П.А., работавший к этому времени начальником административно-хозяйственного управления НКВД Оренбургской области. Хвиюзов обвинялся в том, что он по прямой директиве Ягоды и Паукера из Москвы, переданной через Запорожца и Губина, участвовал в создании условий, способствовавших совершению террористического акта над т. Кировым. Хвиюзов в октябре 1934 г. участвовал в освобождении террориста Николаева, впоследствии убившего Кирова, в целях сокрытия своего участия и других участников сговора, а также давший возможность в совершении террористического акта над Кировым, он организовал и совершил убийство единственного свидетеля всех обстоятельств убийства Кирова — комиссара Борисова. В этих преступлениях Хвиюзов полностью сознался и был осужден в особом порядке 20.IX. 1937 г. к расстрелу.

По вопросу убийства Борисова Хвиюзов показал следующее:

«1-го декабря 1934 г. в момент убийства Кирова я находился в своем кабинете в опероде. Первое сообщение о случившемся в Смольном я получил от дежурного комиссара (фамилию не помню, кажется Мурзин); я немедленно об этом позвонил Губину и с его разрешения позвонил ряду руководящих работников аппарата ПП. Губин мне приказал оставаться на месте в опероде, перейти к нему в кабинет и ждать его указаний, сказав, что сам он едет на место происшествия и будет находиться в Смольном. Через некоторое время, уже близко к полуночи, мне позвонил Губин и сказал, что ко мне привезут арестованного комиссара Борисова, которого я должен поместить в кабинете Котомина, держать его на положении задержанного, не выставляя никакой охраны. Спустя некоторое время привезли Борисова, которого я и поместил в кабинете Котомина.

С Борисовым я разговаривал наедине в кабинете Губина. Борисов в сильно возбужденном состоянии заявил, что так как его арестовали, а мы все на свободе и, видно, ничего для него не делаем, — он молчать не будет и расскажет о том, что он имел прямые указания от Губина не охранять Кирова. Борисов сказал, что сейчас он чувствует, что хотят отыграться, как он заявил, на нем одном, но он этого не допустит. Об этом разговоре с Борисовым я сейчас же позвонил по телефону в Смольный и все рассказал Губину.

В середине ночи в оперод приехал Губин. Мы заперлись с ним в кабинете и начали обсуждать создавшееся положение и подробности убийства Кирова. Губин предложил мне срочно разыскать и позвать к нему в кабинет Малия. Когда Малий пришел, мы втроем стали совещаться, как нам быть? Мы все отлично знали, что убийство Кирова Николаевым фактически обеспечено нашей группой и что подробности освобождения Николаева, задержанного в октябре с оружием у машины Кирова, были известны не только нам троим, но и комиссару Борисову.

Учитывая, что Запорожца в Ленинграде не было (он был в отпуску), мы понимали, что нам самим нужно принимать какое-то решение, которое должно было скрыть нашу роль в этом деле. После обмена мнениями, Губин прямо поставил перед нами вопрос о том, что Борисов, являвшийся комиссаром у Кирова, единственный свидетель убийства Кирова, хорошо знает все наши преступления по охране Кирова, а поэтому может выдать нас, и “наши головы полетят”, — так заявил Губин. “Единственное наше спасение, — говорил далее Губин, — это убрать Борисова, убить его во чтобы то ни стало”.

Диагноз - случайная смерть 4

Тут же в кабинет Губина кто-то позвонил по телефону и сообщил о выезде из Москвы Правительственной комиссии, а также Ягоды и Паукера. Об этом разговоре по телефону Губин тут же нам рассказал, что с комиссией едет Ягода и Паукер. Губин сказал, что нужно решать скорее, что Ягода и Паукер знают все подробности убийства Кирова, но они, может быть, сами не смогут облегчить нашего положения. Тут же мы, то есть Губин, я — Хвиюзов, и Малий, пришли к решению, что Борисова нужно убить; мы решили, что это сделать можно тремя путями: первый — инсценировать самоубийство в здании оперода; второй — в случае, если Борисова будут вызывать для допроса в Москву, так как мы предполагали, что Борисова могут забрать для следствия в Москву, в пути устроить аварию при его перевозке и убить его; третий — убить Борисова под видом выстрела в него при попытке к бегству.

При всех этих случаях Губин, я и Малий считали, что нас могут обвинить лишь в халатности и недосмотре. После этого мы ушли из кабинета Губина, договорившись, что в убийстве Борисова используем одну из этих трех возможностей, о чем Губин даст нам вовремя нужное указание. Затем меня снова вызвал в кабинет к себе Губин и сказал, что он уезжает домой — переодеться в военную форму, так как он был в штатском, и дальше на вокзал для встречи приезжающей комиссии, а также Ягоды и Паукера. Тут же Губин мне предложил договориться с Малием о привлечении к организации убийства Борисова и Виноградова; а также использовать Максимова. Всем нам было предложено находиться в опероде, никуда не отлучаться и неотступно наблюдать за Борисовым до получения указаний Губина.

Вскоре я вызвал к себе Малия и предложил ему договориться с Виноградовым. Максимову я приказал подготовить на всякий случай такую машину с шофером, чтобы была возможность убийства Борисова.

Через некоторое время Малий мне сообщил, что он обо всем договорился с Виноградовым и последний готов к выполнению наших указаний и что он будет находиться при нем. Максимов мне здесь же сообщил, что машина им подготовлена, причем он мне сказал, что машина будет грузовая, которая стоит у здания НКВД с шофером по фамилии, кажется, Кузин. Для меня было совершенно ясно, что наиболее удобна для этой цели грузовая машина.

Часов, приблизительно, в 10-11 2-го декабря 1934 года мне позвонил из Смольного Губин и в большой тревоге, еле выговаривая слова, сказал, что Борисова требуют для допроса в Смольный, и повторил дословно: “Борисова не должно быть”. Я спросил Губина тут же по телефону, — как удобнее это сделать, в здании НКВД или в пути, в машине. Он ответил, что лучше сделать в пути, в машине. Губин мне сказал, что об этом мне, может быть, позвонит и лично Паукер из Смольного, а официальный вызов сделает секретарь нач. УНКВД Завилович. Через минуту раздался звонок; я поднял трубку и услышал следующее: “Говорит Паукер, позовите Хвиюзова”. Я ответил, что я — Хвиюзов. Тогда Паукер меня спросил: “С Вами Губин говорил о доставке Борисова в Смольный?” Я ответил, — да, говорил. Паукер мне задал вопрос: “Звонил ли секретарь Медведя о доставке Борисова в Смольный?” Я ответил, что пока еще не звонил и я жду его звонка. Паукер мне сказал: “Обязательно выполните в точности указания Губина, я на вас надеюсь, вам сейчас позвонит секретарь Медведя”. На этом разговор мой с Паукером оборвался. Затем позвонил секретарь УНКВД Завилович и предложил мне срочно отправить Борисова в Смольный в распоряжение Губина, так как с ним, Борисовым, хотят говорить руководители партии и правительства.

Я вызвал срочно, так как было очень мало времени на размышления, — Малия, Максимова и Виноградова, передал им распоряжение Губина и мой разговор с Паукером, предложил Максимову подать к парадному приготовленную грузовую машину; Малию и Виноградову взять комиссара Борисова из кабинета Котомина, посадить в машину и следовать с ним в Смольный. Я сказал Малию и Виноградову, что в пути Борисова надо убить; что от этого зависит вся наша жизнь. Я спросил Малия, как он это сделает; Мадий мне ответил, что он решил с Виноградовым проделать это так: Малий сядет в кабину шофера грузовой машины, спровоцирует шофера на аварию, в это время Виноградов, сидящий с Борисовым в кузове, тяжелым предметом (у Виноградова был ломик и ключ) ударит Борисова и убьет его в момент аварии в кузове. На этом наш разговор закончился; я их из здания не провожал, считал это излишним...

Диагноз - случайная смерть 5

Спустя 20—30 минут после того, как я проводил из кабинета Малия и Виноградова, прибежал ко мне в кабинет Малий с царапинами на лбу, в очень возбужденном состоянии и сообщил, что Борисов разбился и в смертельном состоянии доставлен в здание НКВД. На мой вопрос: “как это произошло?” Малий, нервничая и путаясь, рассказал, что ему удалось спровоцировать шофера, под видом того, что он выскакивает из машины, на ходу направить машину в стену дома, спровоцировав таким образом аварию, а Виноградов ударом по голове Борисова покончил с ним.

Я начал успокаивать Малия и предложил ему пойти посмотреть, в каком состоянии Борисов. После ухода Малия я тут же из кабинета Губина позвонил в кабинет начальника УНКВД, у телефона оказался его секретарь Завилович, которому я и сообщил о том, что направленный в Смольный Борисов на грузовой машине, из-за отсутствия легковых машин, под конвоем сотрудников оперода Малия и Виноградова, разбился, так как с ними в пути произошло несчастье — машина потерпела аварию и Борисов в тяжелом состояния доставлен в санчасть УНКВД. Тут же я спросил у Завиловича, какие будут указания. Он мне на мой вопрос ничего не ответил.

Через несколько минут в кабинет Губина, в котором я находился, прибежал Завилович и ряд работников НКВД центра. Тут же был вызван Малий; его арестовали, и я его больше не видел. Виноградов был также задержан, мне его тоже больше видеть не удалось.

Я в тот же день рассказал Губину подробности убийства Борисова. Мне Губин сказал, чтобы я не волновался, так как со стороны Ягоды и Паукера приняты все меры и следствие будет направлено так, что нас могут обвинить только в халатности и что следствие по нашему делу Ягода поручил вести людям нашим, которые примут все меры, чтобы скрыть подлинные обстоятельства не только убийства Борисова, но убийства Кирова».

5 июня 1937 г. был арестован секретарь оперода г. Ленинграда Максимов Н.С. В объяснительном заключении указано, что после злодейского убийства Кирова группа работников НКВД, возглавляемая Запорожцем и Губиным, в целях скрытия от Правительственной комиссии контрреволюционной деятельности, приняла решение об убийстве оперативного комиссара НКВД Борисова, представлявшего в момент совершения террористического акта над Кировым охрану последнего. Максимов вместе с Губиным, Хвиюзовым, Виноградовым и Малием участвовал в разработке плана убийства Борисова и принял непосредственное участие в этом убийстве. На следствии и в суде Максимов полностью признал себя виновным в убийстве Борисова и осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу.

За соучастие в убийстве комиссара Борисова был арестован и осужден к расстрелу и сотрудник оперода Гусев.

Источник: Эхо выстрела в Смольном. История расследования убийства С.М. Кирова по документам ЦК КПСС
Архив: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 9. Л. 1—18. Подлинник

Пояснения

Обеспечение безопасности Кирова было возложено на 4-е отделение (начальник — М.И. Котомин) Оперативного отдела (начальник отдела — А.А. Губин) УНКВД по Ленинградской области. Отделение состояло из двух частей: комендатуры Смольного и группы личной охраны. С середины 1933-го до февраля 1934 года численность личной охраны Кирова возросла с 3 до 12 человек. В это время он был избран членом Политбюро ЦК ВКП (б) и секретарем ЦК. Для сопровождения охраняемого лица во время его поездок и при следовании пешком стала выделяться автомашина с группой сотрудников Оперода (как правило, два человека). Были предприняты меры по усилению охраны Смольного с внешней стороны, у дома № 26/28 по улице Красных Зорь и помещений дачи Кирова на Каменном острове.

1 декабря 1934 года безопасность Кирова обеспечивали 4 человека из группы личной охраны и 5 сотрудников комендатуры. Отъезд охраняемого лица от дома обеспечивали два сотрудника Оперода (А.В. Смирнов и Н.М. Трусов). До Смольного Кирова сопровождали на автомобиле оперативный комиссар К. М. Паузер и сотрудник группы П.П. Лазюков, В этот день они проводили Сергея Мироновича до подъезда Смольного, но не до кабинета. В здание сотрудники группы личной охраны не вошли, что должны были сделать в соответствии со служебными обязанностями.

При подъезде к Смольному безопасность Кирова обеспечивали три сотрудника комендатуры, дежурившие с внешней стороны здания. В Смольном вождя ленинградских большевиков встретил оперативный комиссар М.В. Борисов, назначенный на эту должность 1 февраля 1934 года. С октября 1929-го он привлекался к охране Сергея Мироновича как рядовой сотрудник Оперода. В обязанности оперкомиссара входило: сопровождение охраняемого лица по Смольному, в остальное время пребывания охраняемого лица в своем кабинете он должен был находиться в приемной секретаря Н.Ф. Свешникова. Еще один сотрудник комендатуры, Н.Н. Дурейко, был дозорным третьего этажа.

0

Автор публикации

не в сети 1 день

Евгений Киевский

3 892
37 лет
День рождения: 11 Февраля 1985
Комментарии: 5679Публикации: 2352Регистрация: 15-04-2016
 
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
РЭНБИ - Россия
Добавить комментарий
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Ваш день рождения * :
Число, месяц и год:
Отображать дату:
Генерация пароля
/